положением, тупо отрывается! Только непонятно за что!
– Все будет хорошо, Юнь! Я уверена! – убеждая ее, и сама верю в хорошее. – Ты справишься. И
растает твой Нечаев, куда денется?!
Мой тоже отойдет. Они ведь похожи.
А то, что сам Ян предупреждал, мол, с Гором не стоит играть… Это, конечно, из лучших
побуждений. Перестраховка. Но явно не о том, что, психанув, он может навсегда уйти.
Приободрившись, желаю сестре хорошего дня и бегу собираться на работу.
Наряжаться я люблю, так что за этим занятием удается расслабиться.
Окончательно прихожу в себя на улице, когда обнаруживаю, что солнце светит точно так же,
как вчера, ветерок ласково перебирает листву, и впереди еще миллионы таких дней. Апокалипсис
отменяется. На нас даже не летит астероид. И инопланетянам мы неинтересны. Последнее,
конечно, зря. Могли бы и помочь братьям своим меньшим. Уверена, у них там цивилизация
кучерявее.
В общем, паника, которую моя психика разгоняла на протяжении ночи, развеивается.
Правда, Виола – наш визажист – все равно недовольно распаляется, едва опускаюсь к ней в
кресло.
– Съемки на пляже я приравниваю к выходным. Нет ни смысла, ни необходимости «рисовать» вам
лица. Легкий тон, фиксация бровей, водостойкая тушь, тинт на губы – и вуаля! Я лежу на
шезлонге, вы пашете. Но ты, богиня моя неземная, моя кровожадная, решила пережечь мне
остатки нервов, чтобы я таки дошла до психиатра, да? Где была ночью, прелестница? Тусила,
да? Что за синяки? Боже, веки висят, как у моего мастифа! У тебя они от природы не могут
висеть! Это что нужно было делать?! Пила и рыдала? В майонезном салате лежала? Я тебя убью,
вот честное слово! Придушу! Что натворила, а? Паршивка! – ругается, реанимируя.
Я помалкиваю. Не потому что на работе в принципе не скандалю. Нет ни сил, ни желания
спорить. Тем более что все процедуры, которые затевает Виола, приятные. Под массажик тихо
чилю, а под тяжелой желеобразной ледяной маской умудряюсь вздремнуть.
«Не буду Нечаеву ни писать, ни звонить… Пусть сам приходит мириться…» – решаю, когда Виола,
продолжая причитать, втирает мне в кожу какие-то сыворотки.
Никуда он не денется. Появится.
Появится же?
Сердце, конечно, лупит на повышенном. Никак не успокаивается. Тревожно ему. Тревожно
настолько, что, вступая в конфликт с мозгом, гонит к необдуманным поступкам.
«Хватит! Ты уже натворило!» – дисквалифицирую я его.
– Ну! Красота? – выкрикивает Виола, явно наслаждаясь результатами работы.
Встретив ее взгляд в зеркале, заставляю себя улыбнуться. А после бегло, без какого-либо
интереса рассматриваю свое лицо.
– Ты супер! – хвалю, не в состоянии не то что порадоваться, даже повосторгаться собственным