Господи…
Филатова, ты че, дура?! Приди в себя!
Твою мать… Это он так говорил! Ненавижу эти слова! Все его слова ненавижу! Даже буквы к ним
и те ненавижу!
Н-Е-Н-А-В-И-Ж-У!
Выпиваю еще один шот, и этот скот тут же опрокидывает свое пойло. После дозы разнузданно
смотрит и грубо утирает рот.
Меня перетряхивает.
Вот бы был способ все-таки убить его! Не могу я жить, когда он существует! И не просто
существует… Господствует!
Ля, какой замечательный!
Все-то у него в ажуре! Внеха, семья, бабки, успехи в спорте! Скоро улетит в Канаду, будет
играть в лучшем хоккейном клубе, бабу себе новую найдет! Миллион баб! Хоккеистов везде
любят. А таких, как он – тем более!
Нет, я не выдержу! Я точно кого-нибудь убью!
Смотрю на Нечаева, и все… Колотит уже вовсю.
– Все нормально? – включается, как всегда, внимательная Мадина.
– Температура в зале слишком низкая, – сиплю я.
Принимаю очередной буравящий взгляд Нечаева, и в животе так адски скручивает, что доходит
до боли. Эта боль, как ищущая выход энергия, толкается вверх и опаляет каким-то болезным
жаром.
Твою мать…
Что за нафиг?..
– Притормози с шотами, ма-хорошая, – рекомендует Мадя, сжимая мою дрожащую кисть. – С
десертами тоже. Еще немного, и тебя либо развезет, либо стошнит.
Не успела родить, мамским тоном обзавелась.
– Все под контролем. Я не маленькая. Давно восемнадцать.
– Вот именно, что маленькая. Думаешь, я не в курсе? Мы все такие же крутые были. Знаем, как
это называется, и как обычно заканчивается.
Вика, скривившись, явно не лучшие воспоминания перебирает. Да и сама Мадина слегка
краснеет. Юния и Алла опускают взгляды.
Я же, ясное дело, вскипаю.
– Уверена, вас никто не тормозил, – отбиваю ядовито.
Андросова замолкает. Какое-то время соображает, чем крыть. Остальные девчонки неловко
переглядываются.
– Нет, не тормозил, – признается Мадина. И, наконец, забивает на меня болт: – Ладно. Валяй.
Это твой опыт. Наслаждайся.
– Спасибо!
Алла с Викой натужно смеются. А Юния допивает свой коктейль и зовет всех на танцпол.
Цепляюсь за мысль, что она действует хитрее всех, не запрещая мне пить, но вытаскивая из-за
стола, и все же иду.
Гребаный Нечаев встает, как только я прохожу мимо.
Шагает следом. Непосредственно за мной.
Задней частью моего топа являются две тонкие цепочки. Спина по сути голая. Не беспокоилась
об этом «до». Сейчас же… Крайне остро ощущаю.
Какая, к черту, дрожь! Меня осыпает искрами!
Да такими ядерными, что на пораженных фрагментах обнаженной кожи разгорается пожар. Это
пламя стекает на защищенные кожей ягодицы, ползет по бедрам, вбивается между ног, пульсирует