«мне надо».
И что же мне надо?..
От нарастающих импульсов становится дурно, но не в каком-то ужасном смысле. Отнюдь.
Я ловлю тот самый кайф.
Трогаю свои бедра, живот, грудь, лицо и, приподнимая веки, смотрю на Нечаева. Он этого не
видит, потому что буквально прикован взглядом к моим рукам и тем частям тела, которых я в
тот момент касаюсь. Он исследует, жадно впитывает, распаляется.
Так ведь?
Завязанный на музыке свет беснуется, одурело курсируя по залу, но мне хватает, чтобы видеть
Егора. Я же завязана на нем.
Что за бред?
Он на мне. Он завязан.
Его рот приоткрыт. Нижняя челюсть кажется более выдвинутой, тяжелой и неподвижной. Ноздри
трепещут. На лбу вздувается вена, которая раньше не давала о себе знать. О Боже, прости
меня, но это круче, чем тик под глазом.
Ян куда-то исчез. Юнии с мужиком тоже нет. Никого не вижу.
Можем себе позволить больше?
Моя рука касается края юбки, скользит между бедер, приподнимает кожаную ткань… Губы Егора
сжимаются, челюсти жестко ездят, кадык дергается – судя по всему, он сглатывает.
И резко вскидывает взгляд.
Я так и не поняла, какое решение приняло мое сердце… Будем, не будем атаковать? Но на
расположенном в животе складе с боеприпасами происходит самовоспламенение. И это маленькое
ЧП, как я вскоре соображаю, тянет на серьезную техногенную катастрофу.
Зачем я смотрю на него? Что это значит? Держусь от греха подальше, но из виду его не теряю?
Кончики моих пальцев касаются трусиков, медленно проводят по ткани и возвращаются на
внутреннюю часть бедра. Казалось бы, мгновения, а губы от побежавших по телу искр закусить
приходится. Кожа раскаленная, дышит влагой, а меня расстреливает дрожь. Не смертельно,
конечно. Просто грозит замыканием.
Нечаев без цензуры – страшная сила. Смотрит голодным зверем. Будто вот-вот кинется. Не
касаясь, уже пирует. И владеет. Разумеется, владеет. Он не может иначе.
Выдыхая, прикрываю глаза. Пока ловлю ртом обратную волну воздуха, делаю вид, что танцую для
себя. Но тело, чтоб его, ни на секунду не прекращает искать отклик. Словно чертов блютуз
сканирует пространство, находит устройства, вычленяет самое мощное, требует подключения и
синхронизации. И даже осознавая, каким болезненным может быть последующее отсоединение, без
пароля Нечаева в свое поле пускает.
Давай в обход. Пока никто не видит. Прорывайся! Ну же! Обними меня!
Но он не двигается.
И это так бесит!
Зря я, что ли, убиваю свое сердце? У меня, блин, износ, как у спортсмена на допинге! Что
непонятного?!
Рядом возникает чувак.
Окатив меня горячим, как кипяток, взглядом, не скрывая ярких впечатлений, роняет: