О-о-о, Боже…
Если это произойдет, в кровавых ошметках будет весь этот дрянной клуб.
– Не трогай меня! Иди на хрен! – кричу в истерике. – ИДИ! НА ХРЕН!
Нечаев от этой волны теряется. Отступает.
В таких припадках я, и правда, еще себя не показывала. У меня же от него все зудит! Все
зудит! Хочется содрать кожу, но это ведь не поможет. Внутри вообще пожар бушует.
К несчастью, тормозит Нечаев недолго.
– До пизды важная? Корчишь из себя то суку, то блядь. Провоцируешь, потом отталкиваешь.
Реши что-то со своей биполяркой, слышишь?! Потому что я в рот топтал твои выходки! Не еби
мне мозги! В противном случае я, мать твою, возьму разгон. А если я возьму разгон, от тебя
останется одна наклейка – на стене, на полу или на кровати. Это ясно?!
Столько дерьма я от него никогда не получала. Столько я просто не ожидала! Потеряв контроль
над своими эмоциями, сбиваю с одного из столов недопитый коктейль. Прямо Нечаеву под ноги,
чтобы залить мутной гадостью его светлые брюки.
– Ты, блядь, совсем чеканутая? – цедит он в ярости, едва успев оценить результат моих
трудов.
– На хрен пошел, сказала! – горланю, доходя до границы срыва.
Но проклятый Нечаев валит на штурм. Шагает вперед, безжалостно выкручивает мне руки за
спину и со всей, черт бы его побрал, дури врезает мое бьющееся в припадках тело в себя.
Мать честная!
Тут уже и до конвульсий недалеко. Уверена, они наступают. Полосуют и скручивают, трясут и
прожигают током. Не видно лишь потому, что Егор зафиксировал, лишив какой-либо свободы.
– Твое, сука, счастье, что меня воспитывали не обижать слабый, ебана в рот, пол, – доносит
на горячем выдохе.
Со звоном.
Я, блин, не знаю, откуда этот звук. Он чисто мой? Или частично его?
Прислушиваться некогда.
– Правда?! А что насчет «наклейки»? И что, по-твоему, ты делаешь сейчас?! – обвиняю, чтобы
надавить на те самые принципы, которыми он, как сын лучшего отца, не раз передо мной,
коварной авантюристкой, кичился. Но мысль обрывается. Боже мой, да она, блин, летит в
тартарары, стоит мне почувствовать не просто какие-то принципы… Весь Нечаевский стержень!
Весь его ядерный потенциал! – Это… Это, черт возьми, что такое?!
Глупо, но я не верю.
Ранее он себе такого не позволял. Не так явно. А сейчас… На, блядь! Во всю силу мужского
тавра клеймит мне живот. Одежда не мешает. Все это такие пустяки в сравнении с достигшим
критического пика нечаевским реактором.
«Он сильнее. Он меня переиграет. У него эта штука. Атомный заряд. У меня нет шансов…» –
понимаю до того, как мозги, сердце и душа одномоментно проваливаются в трусы.
Знаете, что там начинается?