ввиду различий в менталитете, а нам вот удалось, и это заслуга, которую нужно почаще
подчеркивать. Вы зайдите там к ним, объясните на пальцах… – осекаюсь, замечая улыбку Яна. –
Что?
– Ничего. Все отлично. Обязательно зайдем, – заверяет ровно. И тут же интересуется: – Ты
точно решила с физико-технологическим? Может, все-таки по нашим стопам в экономический?
– Нет уж. На долгой дистанции я бы у вас заскучала. К тому же, задроты, коих среди
экономистов полно, порой так и бесят, а корпоративная этика запрещает давать в нос… Лучше
пойду туда, где всегда можно что-то взорвать.
Ян с Юнией смеются.
– В этом вся ты, – отмечает сестра с нежностью, которой у нее всегда полно.
– Тоже тебя люблю, – выдаю я. И прощаюсь: – Ладно, все… А то тут один задрот уже дважды
заглянул.
– Ага… – последнее, что я слышу, прежде чем отключиться, наполнено осуждением.
Я пропускаю смешок и кричу:
– Вы что-то хотели, Игорь Владимирович? Я свободна! Заходите!
Даже если он и слышал про «задротов», так и в чем я не права? По возрасту под тридцатник –
чай, не пацан. А он ходит, мнется, как будто ему в трусы песка насыпали. Сам не знает, чего
хочет. Мычит что-то абстрактное. Выуживай по слову, будто мне заняться больше нечем. И
вообще, пусть радуется, что я в курсе, как его зовут! Столько таких ходит! Мегамозг нужен,
чтобы всех запомнить. К счастью, я обладательница именно такого.
Юрист в мгновение ока появляется из-за угла, словно все это время там тупо стоял. Весь
красный. По движениям еще более нелепый, чем всегда.
– Я… Это… – блеет, не сводя с меня воспаленного взгляда. А потом на полном дыхании с
какими-то дешевыми страстями как заорет: – Агния Алексеевна!
Прям вопль отчаяния…
И молчит.
– Интригуете, – бормочу, не скрывая тоскливого раздражения.
– Я хотел уточнить…
– Уточняйте.
– Эм-м… – пыхтит, вынимая из нагрудного кармана шелковый платок, чтобы использовать как
обычный, промокая со лба пот. – Я просто пытаюсь спросить! – снова горланит, будто кто-то
препятствует.
Закатываю глаза и, призвав все свое терпение, выдыхаю:
– Спрашивайте.
– Я-я… Я правильно понимаю, что вы приходитесь Яну Романовичу родственницей? – чеканит,
размахивая в воздухе пальцем.
Я откидываюсь на спинку кресла, бросаю в рот две подушечки жвачки и, пронизывая мужчину
взглядом, сухо отражаю:
– Это имеет какое-то отношение к работе?
– Вовсе нет! – вскидывается юрист. – Вы не подумайте, что я… что… мм-м… Конечно, нет! Я
ничего! Никогда!
– Занятно. Но ни черта не понятно. Может, вам легче будет прояснить этот вопрос с Яном
Романовичем? Могу записать вас на восьмое сентября.