действительно никогда не найдется замены. Мир, в котором ты, переступая порог, получаешь
шанс встретиться с собой маленьким: уязвимым, конечно, но при этом ресурсным, способным как
на банальное восстановление, так и на глубинные трансформации.
Доспехи падают на втором шаге. По груди ползет потребность плакать, закрыть все сколы
близкими.
Не нужно никаких слов… Пусть выбежавшая встречать мама просто обнимет.
– Ты чего это в слезах? – спрашивает и сама носом хлюпает.
– Соскучилась, – шепчу, с дрожью проглатывая ком.
Папа смотрит на нас слегка испуганно. Вижу, как у него трясутся кисти, и выкидываю руку,
чтобы притянуть в наш круг. Этот круг сейчас мой спасательный, чтобы не утонуть. Но и
родители, как мне кажется, получают от меня что-то… То, что, возможно, ждали со времен моего
бурного пубертата.
Вот сейчас я свободна. А что с этой свободой делать? Подскажите! Вдруг я услышу. Вдруг
наконец-то пойму.
– Все хорошо же? – интересуется мама осторожно, едва размыкаем объятия.
Я к тому моменту… Уже напиталась! Поправляя корону, бодро вскидываю голову.
– Да… – улыбаюсь. И еще тверже заверяю: – Конечно, мамусь. Все норм.
Ее лицо светлеет и, кажется, даже разглаживается. Все же так, как переживают за нас наши
родители, не переживает никто.
– А Егор где? Почему не зашел?
– Тоже спешил, – говорю по дороге в ванную. Сердце еще тарабанит, затягивая в свои пористые
недра все жизненные соки, но уже не захлебывается. – Мы, к сожалению, выехали немного позже,
чем собирались, – поясняю, намыливая у раковины руки. За шумом воды отлично удается все
лишние эмоции спрятать. – Пап, в салон меня закинешь? Есть минута?
– Да. Закину, – отзывается без каких-либо колебаний.
Мама, конечно же, несмотря на то, что всем нам нужно собираться, предлагает завтрак.
Подхватываю пару сырников, чтобы сделать ей приятно. А потом понимаю, что от маминой стряпни
и самой хорошо становится… Вкус особенный! Пока жую, обмениваемся последними новостями. Нам,
оказывается, есть о чем без умолку болтать.
– Ого, как виноград ушел! – говорю я, не в силах насмотреться на пейзажи за окном, которые
когда-то виделись унылыми. – Выше нашей квартиры, что ли, поднялся? Это когда? Почему я не
заметила, пока была дома?
– Да давно… Папа его каждую весну подрезал, направлял, подвязывал – он и попер вверх.
– Да ты что!
– Ага. А розы видела? Сколько бутонов кинули!
– Фантастика!
За разговорами пропускаю сообщения от Нечаева. К тому моменту, когда в салоне, во время
укладки, беру в руки телефон, обнаруживаю целую пачку.
Егор Нечаев: Нихуя.
Егор Нечаев: И точка, блядь. Закрыли тему.