Должен ловить каждое движение. Думать за двоих. Успевать реагировать. Думаешь, я тогда
шутил, когда говорил, что вместе в гроб ляжем? Это ответственность, Ага. Ответственность за
чужую жизнь. А она, поверь, намного тяжелее своей собственной. Я это понимал, – акцентирует.
Взгляд при этом почти невыносимо-пронзительным становится. – И я сознательно принял эту
ответственность, Ага.
– О-о… Хм… Вау… – сиплю рвано. Легкие горят. Кисть, до этого спокойно лежавшая на его руке,
рефлекторно сжимается. – Ну а я подсознательно тебе доверяла. Много раз. Слепо.
На губах Нечаева появляется кривоватая, дьявольски-самодовольная усмешка. Та ладонь,
которая держит мою талию, инициирует легкие поглаживания, пуская через слои ткани и кружева
ток.
– Я это чувствовал. И, че уж скрывать, мне это льстило.
Я встряхиваю головой и направляю на Егора столь откровенный взгляд, что на мгновение
хватает страх. Хватает и отпускает. Все эмоции сменяются быстро, как вспышки.
– Иногда я нарочно делала ситуацию опасной, – признаюсь тихо. – Просто чтобы ты доставал
своего зануду и спасал нас.
Он улыбается шире.
– Супер.
Глаза при этом темнеют. Напоминают нефтяные скважины. Скважины черного золота, готовые
вспыхнуть от малейшей искры.
– Я влюблена в твоего зануду не меньше, чем в твоего бунтаря, – разрываю воздух отрывистым
шелестом. – Иногда даже не знаю, что больше вставляет: когда ты ведешь себя как животное в
период гона или когда ругаешь меня и давишь своим: «Приди в себя!».
– Занятно, – Егор усмехается и качает головой.
В глазах при этом бурлит. Кажется, что эта темная глубина вот-вот рванет. Я сжимаюсь вся и
в очередной раз задерживаю дыхание. Он наблюдает. Ждет. И стоит мне втянуть кислород, как
он, припадая к моему рту, его безжалостно отбирает.
Этот поцелуй – то самое извержение из его внутренних скважин. Извержение, которое
сопровождается мощными химическими взрывами, теснит в пространстве и заполняет собой до
краев.
Чистая, неразбавленная страсть.
А я как будто отвыкла от нее. Из-за подготовки к свадьбе, которая включала отъезд Егора в
Рим и воздержание перед венчанием, у нас ничего такого не было… Неудивительно, что сейчас
так трясет. Я даже не сразу врубаюсь в процесс. Несколько дробных секунд Егор сам жестко, не
оставляя мне шансов на плавную адаптацию, черпает свое удовольствие и развозит вокруг нас то
самое безумие.
Чтобы утонуть в нем, мне приходится отключить инстинкт защиты и полностью ему довериться.
Расслабившись и погрузившись на самое дно, я, наконец, начинаю ориентироваться в этой жаркой
хмельной темноте.
И все еще раз меняется.