фильме для взрослых необязателен целый человек.
Слепит. Оглушает. Затягивает.
Сознание еще догребает, а вот сердце выходит из отключки резко. Врубается в работу, словно
турбированный мотор, и без раскачек начинает проталкивать по организму кровь. Забравший
большую ее часть член дергается и тут же врезается в преграду в виде долбаного матраса.
С разряженным хрипом подаю первые признаки жизни. Прочесав мордой по простыне, силюсь
привести в движение тело. Но оно, блядь, затекшее, тяжелое, неподдающееся. Мать вашу, будто
окаменевшее.
Залп, и я наблюдаю очередную провокацию – гибкий, блестящий от влаги, чипированный
пирсингом, убийственно-горячий язык Немезиды. По звуковому ряду этот кадр преследуют
разогнанные стоны заразы. Осязаемыми импульсами идут раскрывшийся новыми нотами перегретый
запах и адски-токсичный, косяком выжигающий нервы и высаживающий, на хрен, мозги вкус.
Твою ж…
Приложив героические усилия, со сдавленным выдохом перебрасываю тело с живота на спину.
Пространство тотчас срывается в кривую карусель. Физически это не вижу – глаза остаются
закрытыми, хоть веки и дергает, как под электричеством. Но ловлю движ всеми остальными
органами восприятия.
Череп разносит следующими «видениями».
Залп, и жесткий провал, потому как перед внутренним взором предстает впаянное на веки
вечные произведение искусства – грудь Агнии Филатовой.
Е-е-е-баный-в-рот…
БАМ-БА-БАМ-БА-БА-БАМ-БА-БАМ-БАМ-БАМ…
Резко распахиваю глаза. В лютом умате таращусь в пустоту.
Вокруг тишина.
Только мое сердце продолжает валить, как саб на максималках.
Клуб.
Встреча.
Алкоголь.
Крыша.
Согнув шею, дергаю голову вверх, чтобы пройтись с инспекцией по телу: голый торс, открытая
ширинка, расхристанные брюки, торчащие из-под них боксеры и с трудом сдерживаемый ими
железобетонный стояк, припыленные лоферы… Я в своей комнате, на своей кровати.
Но…
И вот тут доходит.
Это не сон. Не фантазии. Не галлюцинации.
А.Г.Н.И.Я.
Ее руки.
Ее рот.
Ее язык.
Ее грудь.
Твою ж мать…
Все это было.
Зависимость разблокирована.
Твою мать…
Уронив башку обратно на матрас, закрываю ладонями рожу и разражаюсь потоком
нечленораздельной брани. Не могу это остановить. Психика в ахуе. Перегруз полный. Мозг,
сердце, дыхалка, гормоны, инстинкты – все пушит и пушит. Тормозов нет.
Какие, сука, тормоза?!
Я лапал Филатову. Она лапала меня.
Целовал – отвечала, дразнила, провоцировала на большее. Чуть все там не снесли.
И было мне явлено самое сокровенное, разъебывающее. И не устоял я, не отвернулся. Узрел и
пропал.
Пиздец. Просто пиздец.
Понял ведь в моменте, что Немезида специально засветила персы, и все равно дал себя