А остальные помнят, когда впервые о таком слышали? Это только я такой дурак?
С другой стороны, возможно, стоит в молодости во что-то твердо поверить, из памяти тут же стирается предыдущее состояние «незнания» или «неправильного знания»? Функция памяти просто вычищает из мозга все, что было раньше? Это полезно, ведь кому захочется жить с детским впечатлением, будто зайчики умеют разговаривать, когда ты уже узнал, что это не так. С таким вариантом я бы смирился и радовался, что я не дурак.
Следовательно, прихожу к выводу: я все-таки прочитал «Гамлета» и так высоко его оценил, что функция памяти выбрала простой вариант, будто я знал его всегда. И, полагаю, все остальное, что я узнавал в книгах, усваивалось не только в тот самый момент, но и ретроспективно.
Одно цепляется за другое, даже случайности. Однажды я заболел и не мог пойти в библиотеку, поэтому уговорил сходить мою несчастную маму, пообещав прочитать все, что она принесет. Принесла она художественную версию биографии Томаса Эдисона. Я расстроился, но раз уж дал слово, прочитал и,возможно , так впервые познакомился с миром науки и технологий.
Потом, с возрастом, художественная литература привела меня к нехудожественной. Невозможно прочитать «Трех мушкетеров» Александра Дюма и не заинтересоваться французской историей.
С историей Древней Греции (а не мифами) я познакомился, полагаю, потому что прочитал «Ревнивых богов» («The Jealous Gods») Гертруды Атертон (видимо, принял за мифологию). И вот я уже читал об Афинах и Спарте, а в особенности – об Алкивиаде. Представление об Алкивиаде по версии Атертон не оставило меня до сих пор.
Опять же, «Слава пурпура» («The Glory of the Purple») Уильяма Стернса Дэвиса познакомила меня с Византийской империей и Львом III Исавром[11] , не говоря уже о греческом огне[12] . Другая его книга, чье название сейчас вылетело у меня из головы, познакомила меня с Персидской войной и Аристидом[13] .
Все это привело меня к истории в целом. Я прочитал книгу по истории Хендрика ван Лоона, потом решил, что мне нужно что покрепче, поэтому, помню, взялся за мировую историю от французского автора девятнадцатого века Виктора Дюрюи. Я перечитывал ее несколько раз.
Читал я все это совершенно бессистемно, и словами не передать, до чего иногда добирался и как глупо это наверняка выглядело для остальных. В одной библиотеке (я обходил все в округе) я нашел сброшюрованные томаSt Nicholas – детского журнала, процветавшего сто лет назад. Я брал подшивку за подшивкой – большие, в каждой – ежемесячники за год микроскопическим шрифтом, – и читал их запоем.