Там же я нашел сериал «Дэйви и Гоблин», хотя высоко его не оценил, потому что принял за подражание «Алисе в Стране Чудес», причем плохое. (Вот опять! Когда я впервые прочитал «Алису»? Не помню, но совершенно уверен, что, когда бы ни прочитал, просто влюбился.)
В каждом номере печатались доггерели[14] о компании наивных гоблинов, которая вечно попадала в опасные приключения. Иллюстрации доставляли особое удовольствие – например, один гоблин всегда одевался как стереотипный англичанин (цилиндр, фалды и монокль) и страдал в передрягах больше всех остальных вместе взятых.
Я, конечно, многое пропускал, но многое и читал.
Немного повзрослев, я открыл для себя Чарльза Диккенса («Записки Пиквикского клуба» перечитал двадцать шесть раз, а «Николаса Никльби» – где-то раз десять). Я даже продрался через такие неожиданные вещи, как «Вечный жид» Эжена Сю (меня привлекло слово «жид» в названии) и «Парижские тайны» (меня привлекли «тайны»). Прочитанное меня потрясло. Оторваться было невозможно, но меня от начала до конца поражала картина бедности и преступности, которую рисовал Сю. До сих пор содрогаюсь от одной мысли. В диккенсовских картинах нищеты и несчастий всегда оставалась крупица юмора, благодаря чему они были терпимы. А Сю не сдерживался.
Читал я и заслуженно забытую книгу «Десять тысяч в год» («Ten Thousand a Year») Сэмюэла Уоррена с блестящим злодеем Ойли Гэммоном. Кажется, тогда я впервые понял, что настоящим протагонистом может быть злодей, а не «герой».
Практически единственное, что я пропустил полностью, – художественная литература двадцатого века. (Но не документальная – ее я читал с жадностью.) Сам не знаю, почему обошел современную литературу. Может, меня привлекали самые пыльные книги. А может, в библиотеках, куда я ходил, с современной литературой было хуже.
И этот детский бзик сохранился. Я до сих пор очень редко берусь за современную литературу (не считая детективов).
Все это невероятно разнообразное чтение – результат отсутствия присмотра – оставило неизгладимый след. Меня заинтересовали сразу двадцать разных направлений, и все эти интересы сохранились. Я написал книги о мифологии, Библии, Шекспире, истории, науке и так далее.
Оставило след даже незнание современной литературы – я отлично понимаю, что у меня несколько старомодный стиль. Но мне он нравится, и читателей, которым он тоже по душе, хватает, чтобы я не разорился.
Азы образования я усвоил в школе, но этого было мало. Настоящее образование – надстройку, детали, истинную архитектуру, – я нашел в библиотеках. Для бедного ребенка, чья семья не могла себе позволить книг, библиотека раскрыла двери к чудесам и достижениям, и я никогда не устану радоваться тому, что сообразил броситься в эту дверь и вынести для себя как можно больше.