Затем в начале 1975-го я стал в зашкаливающем количестве строчить лимерики. Я и раньше время от времени сочинял лимерик-другой, но теперь подсел на них всерьез. Не знаю почему.
Возможно, потому, что у стихотворной формы есть жесткие требования к размеру и ритму. Я на дух не переносил большую часть современной поэзии, потому что ничего в ней не понимал (а главное, в ней не было ничего, чтобы мне захотелось ее понимать) и презирал ее безалаберное отношение к стихосложению. (Роберт Фрост[83] говорил, что сочинять верлибр – это как играть в теннис без сетки, и я с ним согласен.) Поэтому мне хотелось, чтобы меня ограничили правила, и тогда написание успешного лимерика больше похоже на испытание и достижение.
Еще одно ограничение я установил для себя сам. Лимерики должны быть непристойными, и ради хорошего лимерика я переступал через принцип не использовать вульгаризмы. Однако я твердо решил, что ни один лимерик не будет просто «грязным». Они должны быть остроумными, а главное – больше остроумными, чем грязными. Так их стало еще сложнее писать.
Долгое время лимерики заполняли мои часы ночного бодрствования. Когда не спалось, я сочинял лимерики. Если получалось, я смеялся вслух (даже при попытках сдержаться я весь трясся и раскачивал кровать). Джанет просыпалась, а я объяснял, что только что придумал лимерик.
– Запиши, – советовала она.
Но я только фыркал. «Вспомню», – уверял я ее и засыпал. А наутро, конечно же, вспоминал.
Набрав сотню, я их передал (с примечаниями, конечно) в Walker & Company – так в 1975 году вышли «Распутные лимерики» («Lecherous Limericks»). К концу семидесятых я написал еще четыре книги распутных лимериков (две – с поэтом Джоном Чиарди). А еще две книги – приличных.
Всего я издал почти семьсот сочиненных мной лимериков, а потом мания сошла на нет, и я не писал уже ни строчки – разве что изредка или по чьей-нибудь просьбе, обычно – женщин.
Книжки почти не продавались. Обычно на лимерики спрос небольшой, но в моем случае снова не получилось усидеть на двух стульях. Мои читатели – не большие поклонники похабных лимериков, а истинные ценители сочли их не такими уж и непристойными. Ну и ладно. Зато было весело.
Удержусь от соблазна привести здесь десятки любимых, но один приведу – о Джоне Чиарди и себе самом (с комичным преувеличением, конечно же.)
Есть что-то такое в сатириазе, Что кажется психиатрам проказой. Но хоть я и болен, Вполне этим доволен, Как и дама, с кем сольюсь я в экстазе.
Тем временем новый редактор Walker & Company Миллисент Селсам (сама известный автор книг по биологии для подростков) предложила написать книгу «Как мы узнали, что Земля круглая?» («How Did We Find Out the Earth Is Round?») на семь с половиной тысяч слов слов с расчетом на аудиторию смышленых детей от десяти до двенадцати лет.