К слову об этом: в первую неделю в Нью-Йорке до меня дошло, что я могу делать вообще все что захочу, без спросу и помех. У меня не было семьи, Джанет занималась пациентами. Поэтому я пошел в нижнюю часть Четвертой авеню, где в 1970-х все еще обитали букинистические магазины. И делал там то, о чем мечтал всегда. Бродил вдоль пыльных полок и разглядывал старые книги.
Я наткнулся на экземпляр «Дона Жуана» лорда Байрона. «Дон Жуан» был и дома у Блюгерманов, и я пытался читать его по утрам, когда просыпался раньше всех, но мне это запретили, чтобы я не разбудил ненароком брата Гертруды Джона – ему, по словам его матери, «нужно спать двенадцать часов». Насколько я понял, она не шутила. Но издание с полки Блюгерманов напечатано микроскопическим шрифтом, а обстановка слишком удручала, поэтому я так и не смог увлечься.
А теперь вроде бы представился шанс получше. Я всегда спал плохо. Больше пяти часов за ночь не получалось, а в новой квартире мне вообще не спалось. Ну, если не спится, зачем себя заставлять? Я один в квартире. Можно включить свет и читать хоть всю ночь напролет. Кто мне запретит?
В ту ночь я улегся в очень неудобную кровать (она прилагалась к квартире), открыл «Дона Жуана» и приступил. Не успел я закончить и пролог, где Байрон костерит Роберта Саути, Уильяма Вордсворта и Сэмюэла Тейлора Кольриджа, как уже не мог остановиться. Тут вспомнились слова Мартина Гарднера, и мне захотелось написать примечания – настоящие примечания. Захотелось, чтобы в Doubleday выпустили «Дона Жуана» с моими комментариями, где я объясню современному американцу все отсылки к классике и событиям тех времен.
На следующее утро я отправился в Doubleday, подкупил этой задумкой Ларри Эшмида и тут же взялся за дело. Гарднер не слукавил. Это огромное удовольствие. Пока я погрузился в творчество Байрона, ко мне приезжал Дэвид, и я с огромным трудом заставил себя оторваться. Хотелось только писать. Вот почему я плохой отец – или, как аккуратно выразилась Робин, занятой.
Я знал, что книга в принципе не может окупиться, и в Doubleday это знали. В конце концов, публику уже не интересует романтическая поэзия посленаполеоновского периода. К тому же издание получилось бы дорогим – слишком дорогим для всех, кроме избранных. Но я хотел это сделать, а в Doubleday хотели мне угодить.
Книга вышла в 1972-м. Мы не могли назвать ее «Комментированным „Доном Жуаном“», потому что права на этот формат названия принадлежали Clarkson Potter (из издательской группы Crown Publishers), выпускавшим «Комментированную „Алису“» Гарднера. Поэтому книгу назвали «Комментированным „Доном Жуаном“ от Азимова» («Asimov’s Annotated Don Juan»). В Doubleday подготовили великолепное издание, заслужившее премию (поспешу уточнить – за дизайн, а не за содержание) и даже отбившее аванс. (Конечно, я попросил небольшой аванс, чтобы его проще было отбить.)