В номере отеля в Квебеке он, конечно же, первым делом включил телевизор и прислушался к потоку французского. Это его как будто совершенно ошарашило.
– Это и есть французский, – объяснил я. – Его ты и хотел услышать, Дэвид.
– Но я ничего не понимаю, – ответил он.
Я забыл ему сказать, что иностранный язык понимают только те, кто его знает. Боюсь, испортил ему всю поездку.
В 1973-м Всемирная конвенция научной фантастики проводилась в Торонто и мою книгу «Сами боги» номинировали на «Хьюго», поэтому я поехал в Торонто вместе с Джанет, хотя нам оставалось еще три месяца до свадьбы. С тех пор мы с ней побывали в Канаде еще три раза. Посещали Квебек во время круиза на «Королеве Елизавете II», по суше ездили в Монреаль и Оттаву. Во всех трех случаях я выступал.
В целом я хорошо отношусь к Канаде. Города мне кажутся чистыми, а их жители – дружелюбными. В Монреале был очень хороший русский ресторан, и меня печалит, что я уже не угощусь там второй раз, поскольку уверен, чтобы больше не вернусь в Монреаль (есть минусы и у нелюбви к путешествиям).
Во время наших круизов у меня была возможность ступить на сушу вне Североамериканского континента. В поездках на Карибы мы с Джанет посещали на несколько часов разные острова, в том числе Мартинику (где стоит памятник императрице Жозефине, местной уроженке), Тобаго, один из Виргинских островов и так далее. Там в основном жарко и влажно, не считая Барбадоса, где, оказывается, нет центрального горного пика, задерживающего дождь, и где мы действительно погуляли с удовольствием.
В одном круизе мы пришвартовались в венесуэльском порту, все сошли поглядеть чудеса природы, но мы с Джанет довольствовались тем, что какое-то время постояли на пирсе, чтобы я потом мог с полным правом сказать: я действительно ступал ногой на Южноамериканский континент.
Я обнаружил, что на круизах мне больше нравится в море. Иностранные порты меня всегда беспокоят. Прибытие в них означает, что придется сойти с корабля. Я обнаружил, что сойти с корабля на берег – уже «путешествие», и мне это не нравится. Стоит мне провести на корабле несколько часов, как он становится «домом» и его не хочется покидать. А если приходится, я всегда возвращаюсь на борт с тем же облегчением, с каким возвращаюсь в свою квартиру.
Могу только предположить, что у меня с понятием «дом» ассоциируется сильное чувство безопасности. Возможно, оно укрепилось в мои первые двадцать два года, когда я действительно практически никуда не выходил (разве что в школу) и когда родители тоже всегда были дома. Любое другое место казалось чужой территорией – и это может объяснять мою нелюбовь к путешествиям.