Тут она ударила в самое сердце, потому что оказалась чертовски права. Я и в самом деле поучаю всех родных и близких, что если ты согласился что-то делать, то, уж будь добр, делай без жалоб и с улыбкой. Беда в том, что я из распространенной породы людей, кому очень легко разбрасываться премудрыми банальностями, но значительно сложнее следовать им самому. Выслушав это от Джанет, признаюсь, меньше бояться я не стал, но уже старался этого не показывать.
30 мая 1974 года мы отбыли на «Франции». Это был последний рейс «Франции» – перед самой высадкой мы услышали объявление, что французскому правительству надоело терпеть убытки и оно продает корабль.
В Великобритании мы провели полторы недели, затем отправились обратно на «Королеве Елизавете II». Вся поездка заняла три недели, и, если не считать службу в армии, это мое самое длительное время вдали от дома, хотя четыре года спустя с ним могла потягаться поездка в Калифорнию, о которой я уже рассказывал.
Должен признаться, мы высоко оценили роскошь гигантских океанских лайнеров и, в частности, питание на борту. На «Королеве Елизаветы II» я при любой возможности лопал икру, а Джанет пристрастилась к шоколадному суфле. Мы оба не отказывали себе в говядине Веллингтон, и правильно делали – позже мы на своем опыте узнали, что с возрастом врачи запрещают любую вкусную пищу, и хорошо, что мы ею насладились, пока могли.
В Англии мы видели колокольчики в Нью-Форесте и величественную двойную радугу в Форест-оф-Дине. Посещали Стоунхендж, Стратфорд-апон-Эйвон и все соборы по пути. Я ел любые традиционные английские блюда, какие только мог найти, от пастушьего пирога до сосисочных рулетов, от стейка до пирогов с почками или с патокой.
В Лондоне я побывал в лаборатории и лекционном зале Фарадея (в двух шагах от «Браунс Отеля», где мы остановились). Во время посещения Вестминстерского аббатства я расплакался на могиле Ньютона и видел рядом с ней могилы четырех других величайших ученых мира.
Совершенно случайно повезло увидеть королеву Елизавету в экипаже, со всадниками в красной форме впереди и позади, и я узнал о конной процессии такое, о чем я раньше и не подозревал. Вся улица за ними осталась покрыта свежим конским навозом.
В Лондоне и Бирмингеме я раздавал автографы и, конечно, выступал для «Менсы» – Артур Кларк представил меня публике с дружественными оскорблениями (на них, можете не сомневаться, я сполна ответил в своей речи.)
Когда я начал читать лекции на «Королеве Елизавете II», мы с Джанет пересекли Атлантический океан еще два раза. Европа меня не интересовала, поэтому мы планировали оставаться на корабле, но оказалось, что так не делается. В Саутгемптоне сходили все пассажиры, хотя бы для того, чтобы провести ночь на берегу и вернуться наутро. Корабль официально считался «мертвым», вся энергия на нем отключалась.