Но стоило это понять, как я сосредоточился на другом. Я попытался следовать совету Пола Надана и писать о повседневном весело. Своим писательским талантом я рассчитывал замаскировать непрезентабельность событий.
Один мой поклонник после выхода автобиографии воодушевленно заявил, что читал с большим интересом и не мог оторваться – все читал, читал и читал, хохоча на каждой странице.
Я с любопытством поинтересовался:
– А вы заметили, что там ничего не происходит?
– Заметил, – ответил он, – но мне было все равно.
(Тот же ответ я слышу, когда спрашиваю читателей насчет того, что в моих романах нет захватывающего дух действия. Ну, если уж им все равно, то мне и подавно.)
И еще в попытке сделать автобиографию необычной я старался писать в чисто хронологическом порядке. В этом мне помог дневник.
Другими словами, я пытался описать свою жизнь ровно так, как ее жил: все нити повествования перепутаны, никаких намеков на то, что произойдет в будущем. Это, как я думал, придаст реализма – и еще этого (насколько мне известно) не делал ни один другой человек, работающий над автобиографией, по крайней мере, не с такой интенсивностью.
Более того, при хронологическом подходе я старался подавать события как можно достовернее (и смешнее), избегая чрезмерной субъективности. Я рассказывал, что влияло на меня внешне, но сравнительно мало внимания обращал на мысли и ощущения, кипевшие внутри.
Доведя историю своей жизни до конца 1977-го (когда я завершил автобиографию), я написал 640 тысяч слов – в книгу уместилось бы девять «Стальных пещер».
Я переживал о том, что скажет Кэтлин, когда я принесу рукопись. Трясся от страха перед мыслью о вердикте: «Придется урезать вдвое, Айзек» и готовился ответить: «Не допущу».
Я был практически уверен, что придется забрать рукопись и пытаться всучить ее Crown или Houghton Miflfin. Окидывая горестным взглядом коробки со страницами, я чувствовал, что никому-то они не нужны.
И все-таки я принес автобиографию в Doubleday, вложив максимальную уверенность в осанку и выражение лица, и сказал:
– Вот, Кэтлин. Это – все.
(Я не предупреждал об объеме, а поскольку управился всего за девять месяцев, вряд ли она ожидала чего-то длиннее, чем обычный роман.)
Она бросила настороженный взгляд на коробки и посовещалась с Сэмом Воном, заслужившим мою вечную благодарность за следующие слова:
– Ну, тогда выпустим в двух томах.
Так и случилось. Первый том вышел в 1979-м, второй – в 1980‐м.
Долго обсуждалось название. Я хотел назвать книгу «Как я помню» («As I Remember»), что фактически очень точно, но в Doubleday просили чего-то подраматичнее, чего-то в духе названия романа. Я растерялся и спросил: