Этим он застиг меня врасплох. Я не хотел прощать, но после его слов мне стало стыдно из-за своей бессердечности. И пока я мучился из-за неспособности простить Лира, пришли новости, что 22 марта – на следующий день после письма, – у Пола случился еще один сердечный приступ и он умер.
Раньше я прислушивался к черствому и непрощающему сердцу, а теперь уже было поздно. Оставалось только немедленно приступить к «Внеземным цивилизациям». Жаль, что я столько тянул и не начал при жизни Пола. Но откуда мне было знать, что так получится? Ему исполнилось всего сорок восемь.
Я посвятил книгу его памяти.
В Crown мне назначили другого редактора Герберта Мишельмена, и впервые я с ним встретился 2 ноября 1978 года. И мне снова повезло: Герберт оказался очередным редактором, что как будто специально встречаются мне на пути: мягкий, обходительный и приятный. На обедах мы с ним обменивались шутками и постоянно смеялись.
Закончив «Внеземные цивилизации» (они вышли в 1979-м), я без промедления начал для него новую книгу под названием «Исследуя Землю и Космос» («Exploring the Earth and the Cosmos») о неуклонном расширении ареала человечества.
Я пригласил его на обед в «Угощение по-голландски», и он получил огромное удовольствие. Оказалось, Эрнест Хейн, один из давних членов, хорошо знал Герберта Мишельмена. Он предложил принять Герберта в клуб, и я воодушевленно согласился. Как и Херб. Его приняли единогласно.
11 ноября 1980 года он пришел на свой первый обед в качестве члена клуба и спросил меня в своем обходительном стиле:
– Можно ли сесть с тобой, Айзек?
– Конечно, – ответил я. – Я бы и сам тебя больше никуда не пустил.
И он сел за «еврейский стол» и присоединился к веселью, но весь обед состоял из не самой щедрой дольки киша. Роберт Фридман (это у него я взял свое мнение о критиках, которого с тех пор придерживаюсь, а позже он со скандалом ушел из клуба из-за того, что в туда не принимали женщин) взял свой обеденный ваучер и разорвал напополам.
– Вот, – протянул он половинку официанту. – Больше вы не заслуживаете.
Мне было стыдно, и я вопреки всему надеялся, что на следующей неделе меню окажется шире и взносы Герберта окупятся, но увы. Герберт тоже страдал от проблем с сердцем, и в тот же самый вечер он скончался на станции метро. Ему исполнилось шестьдесят семь, я знал его всего два года.
На следующей неделе я пришел в мрачном настроении, и меня спросили, где мой друг. Я ответил:
– Боюсь, он умер вечером прошлого четверга, через три часа после того, как ушел от нас.
Боб Фридман не удержался и сказал: