Важно ли это? По-моему, да. Из-за правок, сделанных вручную, рукопись выглядит неопрятно. Это несмертельно. Мои редакторы стерпят такую небрежность, но, когда все остальные писатели сдают чистую копию, незаметно исправленную на экране, боюсь, мои помарки плохо смотрятся и создают подсознательное впечатление, будто я пишу плохо – просто потому, что пишу неопрятно. Здесь-то и выручает текстовый процессор. Я сдаю чистую копию, как и все.
В Radio Shack разрешили оставить процессор на испытательный срок до конца 1981 года с последующей оплатой в рассрочку. Но, сумев запустить устройство, я захотел его оставить, позвонил в «Радио Шэк» и уточнил цену, чтобы выписать чек и разом с этим покончить.
Мне ответили: «Погодите. Не надо выписывать чек. Не хотите ли стать нашим представителем? Если согласитесь, можете оставить его себе – и мы еще будем ежемесячно доплачивать».
Меня это устроило, и я несколько лет был их представителем. То есть время от времени терпел день фотосессии, чтобы сделать снимки для рекламы продуктов Radio Shack. Я испытывал легкий дискомфорт, но процессор работал на славу, поэтому я знал, что нечто достойное.
Но в конце концов в Radio Shack решили перенести все рекламные съемки в Техас, где они базировались, и, конечно, поняли, что я туда не поеду, поэтому больше ни о чем меня не просили, просто ежемесячно платили. Но через некоторое время я не выдержал получать деньги просто так и попросил либо что-нибудь для меня придумать, либо прекратить. Они перестали платить после ноября 1987 года.
Кстати говоря, первая книга, прошедшая через текстовый процессор, – «Исследуя Землю и космос». Это моя 252-я книга, а теперь их у меня 451. Если считать с теми, что готовятся к печати, получается, за девять лет работы на текстовом процессоре я пропустил через его начинку больше двухсот книг и вдобавок написал на нем около двухсот коротких текстов, еще не попавших в книги. Грубо говоря, всего я ввел в это устройство десять-одиннадцать миллионов слов.
И за все это время – ни одного нарекания. Да, два раза пришлось чинить или смазывать клавиатуру, но я позаботился о запасной, поэтому, пока ремонтируют одну, всегда могу работать на другой и не сбавлять темп. 13 января 1988-го увлеченный мастер заодно заменил и трубку в экране, но сомневаюсь, что в этом действительно была необходимость.
29 марта 1982 года процессор не включился. Я позвонил в Radio Shack, и прибывший на следующий день мастер оценил ситуацию, а потом щелкнул тумблер на стене, который я случайно выключил и думать о нем забыл. Сомневаюсь, что это можно считать за проблему с машиной.