Могу, кстати, добавить, что Джанет все это время была истинным ангелом-хранителем: приходила каждый день, почти каждую ночь оставалась со мной, приносила почту и все, что потребуется, всегда держалась оптимистично и весело. Сносила долгие часы моей сварливости и утешала меня.
Периодически заглядывала Робин, чтобы сменить Джанет и отпустить ее домой спокойно выспаться. Еще меня навещала Дженнифер. Я изо всех сил старался их отговаривать, потому что мне было стыдно сбивать чужой график только ради того, чтобы они навестили старую развалину. Однако приходили и Стэн с Рут, и мой адвокат Дон Левенталь, и мой брокер Роберт Уорник, и остальные друзья. Марти Гринберг приходил дважды и звонил каждый вечер.
И, конечно, рядом все время присутствовали врачи – Пол Эссерман, Питер Пастернак, Джерри Ловенштейн и армия других. Приходили медсестры, чтобы померить давление, дать таблетки и поставить капельницы с антибиотиками. Приходил технический персонал, чтобы протереть полы, принести еду и сменить воду.
Это был не покой, а натуральный дурдом, и всю эту активность я не одобрял (не считая еды).
Лежа под капельницей с антибиотиками, я не мог ничего, кроме как смотреть телевизор. И смотреть пришлось то, что в здравом уме я бы и в одном доме с собой включать не разрешил, а то и в городе, если возможно. И все же я смотрел жадно, поскольку так было проще коротать невыносимо тянувшиеся часы.
Но я не только терял время впустую: 26 января 1990-го Джанет сказала мне приступать к третьему тому автобиографии.
Как тут не улыбнуться. Она не теряла бешеного оптимизма в течение всей моей болезни, пытаясь убедить меня, что я, если только захочу, буду жить вечно. Впрочем, по-моему, в глубине души Джанет считала, что мне стоит поторопиться, поскольку писать придется наперегонки со смертью. На этот счет я промолчал – не хотел ее расстраивать, – но сказал:
– С моей прошлой автобиографии прошло всего двенадцать лет, и с тех пор моя жизнь стала еще скучнее, если это вообще возможно. Я могу только сказать, что написал то, а потом – это; произнес речь тут, а потом – там. Единственные события – мое тройное шунтирование и нынешняя болезнь, а это довольно тяжелое чтение.
– Не рассказывай хронологически, – ответила она. – Будь субъективным. Расскажи о своих мыслях.
– И все равно это лишь двенадцать лет, – сказал я.
– Начни сначала. Расскажи обо всей своей жизни, но не вдавайся в нескончаемые подробности. Описывай широкими мазками и приводи свои впечатления. В конце концов, многие не читали и первые два тома, а если и читали, им будет интересно, если ты подашь все то же самое иначе.