Милькой мат.
– Ну… Вдруг решил, что я боюсь и… – выдавив это, делает какой-то судорожный глоток из
стакана. Слегка давится. Из-за этого на максимум краснеет. На автомате глажу по спине, пока
она, восстановившись, не продолжает: – Я боюсь, Егор. Но это не значит, что я откажусь от
тебя. Не в этот раз. Пусть эта дебилка хоть сто раз меня изобьет. Пусть даже что-то сломает…
Я тебя больше десяти лет люблю! И готова принимать твоих врагов, как своих собственных!
Я морщусь.
Во-первых, неожиданно. Во-вторых, не заходит.
Стоп, короче. Надо домой.
– Щас дойдем до машины, я просплюсь, и поедем по хатам, – оповещаю сухо.
Не лечит меня эта любовь. Не лечит.
– Почему?.. – шелестит явно расстроенно. Но все же берет себя в руки. – Хорошо… Как
скажешь…
И тем не менее, на месте план слетает.
Успеваю только сдвинуть и опустить сиденье, как Эмилия начинает молотить очередную муть.
– Ты из-за этого меня бросаешь все время? Из-за того, что тебе нужен секс, а со мной вроде
как нельзя? И почему ты решил, что нельзя?.. Ну… Я не то чтобы против, когда ты решаешь… Я
понимаю, ты мужчина. Ты главный. Сам знаешь, как правильно. Просто… Может, я тоже готова?..
Готова на все, Егор… Хочешь, проверь…
Пиздец, блядь.
– Нет. Не стоит, – хриплю, прикладываясь к бутылке. Вылив в горло граммов семьдесят,
раскидываю с предельной откровенностью: – Дело не в сексе. Я бы мог встречаться с тобой,
даже если бы ты не давала. Трахал бы других, хули.
Но ей что ни скажи – божья роса.
– Сделай со мной то, что делал со Златой! Проверь!
Я ржу. Неадекват же. Покачиваясь, перегибаюсь через консоль, чтобы поймать за хвост и
дернуть на себя.
Не нравится, как она пахнет, как выглядит, как ощущается… Все не то. Круто, но не то.
«Я у тебя в голове, в сердце, под кожей! С НОРМАЛЬНЫМИ ты уже не сможешь!»
Да пошла ты!
Сука-а-а…
– Че хочешь, мышка? – выдаю навеселе. – Трахаться? Еще скажи, что мокрая?
– Мокрая… Проверь, говорю… – тянет со свистами. И сама мою руку себе под юбку тащит. Быстро
минуя белье, трамбует между полусухих половых губ. – Сделай…
Приходится повозиться. За минуту она, как Злата, не улетает, хотя, оглушая меня стонами,
очень старается. Причем старается явно не ради себя.
– Расслабься, – приказываю несколько раз.
Заставляя откинуться, раздвигаю ноги пошире, смазываю клитор плевком и натираю, попутно
удивляясь, какой влажной она в процессе становится.
– Я тебе тут все намочила… – шепчет, когда все заканчивается.
– Нестрашно, – сиплю, возвращаясь на свое место и устало прикрывая глаза.
После всех колебаний голова раскалывается, аж мутит. Стискиваю зубы, чтобы подавить волну