холодильника бутылку и, поставив на барную стойку стакан, собирается наливать. – Терпеть ее
не могу.
По лицу Егора вижу, что его это бесит, но в принципе не удивляет.
– Другой нет, – отрезает, прекращая свинчивать крышку.
Припирает взглядом, мол: «Будешь пить? Нет?».
Я не отвечаю. Просто принимаю этот контакт. Откровенно им упиваюсь. Под давлением слегка
оседаю и словно бы уменьшаюсь в размерах. Продолжаю громко икать. По телу такие вихри
носятся – ко всему еще и вздрагиваю.
И затянувшая было радужку Нечаевских глаз черная мгла расползается, уступая место магме,
поднявшейся из самых глубин его звериной души.
– Мы сейчас по серьезке ссоримся? – шепчу, не в силах оторвать от него взгляд. – Или
напоказ?
За два дня так истосковалась по его виду, присутствию, запаху, голосу, долбаным повадкам.
По этому безумному напряжению, которое мечется между нами со скоростью, черт возьми, света.
И по той убойной тяжести, что прижимает рядом с Егором к земле похлеще любой гравитации.
– От тебя зависит, – бросает, отворачиваясь.
И я вдруг чувствую чрезвычайно резкое послабление в животе, который до этого, как
оказалось, держался в болючем зажиме. Все мое тело как будто растекается. Спина округляется,
а плечи опадают.
– Было бы идеально, если бы от моих желаний зависело абсолютно все.
Нечаев стискивает челюсти. Молча возвратив в холодильник минералку, какое-то время изучает
содержимое.
А после просто предлагает:
– Сок ананасовый будешь?
– Там есть сахар? – спрашиваю и тут же получаю под дых. Все из-за вернувшегося ко мне
убийственного взгляда. Вынуждает собраться. Но выезживаться больше не смею. – Давай.
Егор в свою очередь делает скидку мне, не затягивая тем самым конфликт. Наливает сок и
позволяет мне спокойно его выпить.
Черт, классная схема: я сдаю позиции, он остается рядом.
Когда отставляю пустой стакан, придвигается и прихватывает ладонями мою талию.
– Есть планы на вечер? – толкает, вроде как, небрежно. На уверенном. Нагло и с вызовом. Но
в глазах, которые целенаправленно и жестко пленяют мои, я вижу кипучее волнение и
определенную зависимость от моего ответа. – Рванем куда-нибудь?
В моем животе начинает кружить какая-то стайка. Я бы сказала, что это бабочки, но единицы
слишком крошечные. Похоже на атомы: протоны и нейтроны в сжатом ядре. Ощущаются так остро,
потому что энергия там запредельная. Если бы выдала миру происходящее, однозначно, забрали
бы на опыты.
Как мне говорить с Нечаевым?
Во рту становится слишком влажно. Да и не только во рту – между ног ведь с первых секунд
наблюдается тянущая резь.
Бля-адь… Хватит нервничать.