Егор дал мне сухую одежду, и мы поехали домой. Не сказать, что за час дороги успокоились.
Скорее, сделали вид. Игнорируя ту тонкую, тихо звенящую вибрацию, что неизменно сохранялась
между нашими телами, посмотрели в моей спальне мегаскучный фильм, после чего он ушел так же,
как всегда, приходил-уходил – через окно.
А уснуть я не могла, потому что безостановочно прокручивала произошедшее за вечер.
Прокручивала и горела. На реактивном выбросе гормонов физически не получалось провалиться в
небытие. Отрубилась только перед рассветом.
Поймав ноздрями оставленный Нечаевым на одной из моих подушек запах, лихо содрогаюсь,
тревожа и без того взбаламученных мурашек. Они в панике. Никак не понимают, что происходит с
их обителью.
А я ухмыляюсь… И даже смеюсь. Внутри все клокочет, буквально бурлит.
Зажимаю одеяло плотнее. Трусь промежностью, трусь. Там снова ощущается влага. Хочется
сотворить то самое… Но реальность такова, что клитор, после слишком частых манипуляций, два
крайних сеанса которых произошли ночью, уже болит.
Нечаев же любит меня? Любит?
Ударная волна, сдергивающая мое разомлевшее тело с кровати, прилетает с сигналом телефона.
Я так резко сажусь, что аж темнеет в глазах и щелкает в коленях.
Егор Нечаев: Спишь?
Дыхание перехватывает. Сердце идет на перезагрузку.
По-хорошему, нужно бы оставить его сообщение отлежаться, чтобы не думал, что я зависима от
общения с ним. Но именно сейчас играть в холодность не получается. Читаю и, покусывая губы,
тут же отвечаю.
Агния Филатова: Проснулась.
Сердце врубается, покидает межреберное пространство и выходит в зону горла.
Егор Нечаев: Что будешь на завтрак?
Причин, по которым Егор задает этот вопрос, я знать не могу. Но некая мнительность зачем-то
портит мне настроение, напоминая о разнице в статусах наших семей. Мне становится стыдно, и
я, как это часто бывает, не придумываю ничего лучше, чем прикрыть свою уязвимость сарказмом.
Агния Филатова: Матчу-латте на миндальном молоке и круассан со
сливочным кремом и клубникой.
Агния Филатова: Шутка.
Агния Филатова: Ха-ха.
Агния Филатова: Я из семьи полупокеров, не из королевской династии.
Обычно мама предлагает банальное – омлет, оладьи, сырники или блины. Но лично я ем овсянку
или йогурт, потому что за чистое питание.
Чтобы не нервничать, пока он печатает, иду в ванную. Помогает слабо, ведь по дороге то и
дело снимаю блокировку, чтобы проверить, не пропустила ли новое входящее.
Как бы тихо я ни шла, из кухни, один черт, высовывается мама.
– Доброе утро, вообще-то, – выдает с набившими оскомину воспитательными нотами.