сотрудникам и пыталась договориться. Он даже прикрикнул, велев мне вернуться в машину, а
потом остаток пути молчал, снова агрессивно превышая скорость. Я тоже сидела тихо, понимая,
когда лучше не трогать. Чувствовала себя при этом дико заведенной из-за того, как он
по-мужски брал за нас двоих ответственность.
Ну, красавчик же! Как его можно не хотеть?
Он любит, заботится, держит контроль… С таким как за стеной! Да он порвет за меня! Не раз
доказывал! И мне это по кайфу!
Улыбнувшись Егору, кокетливо поправляю тоненький струящийся сарафанчик, который во время
тех самых танцев был у него на голове, отставляю в сторону ножку и, покачивая ею, с улыбкой
наблюдаю живые, как мамины мокрые дрожжи, реакции. Уже смекнула ведь: когда не хватает
чувств с его стороны, достаточно лишь коснуться выпирающей из декольте части груди, очертить
ладонью изгибы, приподнять подол или даже просто встряхнуть волосами. Нечаев молниеносно
ловит вспышки. Сразу после них его глаза становятся темнее и гуще. Подпекается та самая
магма. И во взгляде, как бы он ни тормозил себя, возникает адский голод.
– Знаешь… Было сложно доверить тебе выбор жилья, – говорю, продолжая неспешно двигаться и
наслаждаясь сначала тем эффектом, который на него произвожу, а после – до банального! – тем,
как под босыми ступнями ощущается прохладное и гладкое напольное покрытие, выполненное из
неизвестного мне, на вид очень крутого материала. – Но ты не подвел меня, Егор. Квартира
потрясающая! Спасибо!
Пусть Нечаев и продолжает строить из себя пофигиста, лицо его освещается радостью, которая
вроде бы только в глазах, но так велика, что дает зарево. Он с натугой, если судить по
чуточку рваному расширению грудной клетки, делает вдох и резко, будто в спешке, «роняя»
плечи, этот воздух выталкивает.
– Рад, что тебе нравится, – отзывается при этом весьма сухо.
Я взбиваю юбку и снова переминаюсь с ноги на ногу.
– Как твои родители согласились снимать для нас такие хоромы? Мне показалось, сорить
деньгами – не в их характерах… – рассуждаю на ходу. Раскидывая руки, со смехом делаю
несколько изящных оборотов. – Это восторг! Во-о-осторг!
Егор сует ладони в карманы спортивных брюк, приподнимает брови и, лениво продвигаясь за
мной, с той же небрежностью рассказывает:
– Они не соглашались. Услышав, сколько стоит аренда в этом комплексе, сказали, что это слив
бабок. Поэтому они ее купили.
Замираю на полушаге, совершаю короткий вдох и резко разворачиваюсь, чтобы посмотреть
Нечаеву в глаза.
– В каком смысле купили?.. – удивляясь, слегка затягиваю и фразу, и следующую за ней паузу.