– Ты просто озабоченный!
– А ты слепая. Вот голова козла.
– Зачем бы родители вешали нам на стену картину с эротическим содержанием, а?
– Может, как и ты, подумали, что это цветы.
– Потому что это цветы и есть! Глянь, здесь фамилия художника – Соколовский. Сейчас
загуглим…
– Мне не надо гуглить, чтобы понимать, – растягивает Егор с нехилой долей насмешки и дико
бесячего высокомерия.
– Говно ты понимаешь! – горланю я, будучи готовой его ударить.
Нахожу в сети изображение этой картины, пояснения к ней… Но Нечаеву хоть бы что! Стоит на
своем! Еще и стебет всех и вся! Меня в том числе!
В конце концов, я в психах посылаю его к черту и уношусь в свою комнату. Только вот там…
Еще больше злюсь! И не радуют меня ни добротная мебель, ни великолепный текстиль, ни
огромная гардеробная. Агрюсь, что мы поссорились из-за такой ерунды, испортив свой первый
день вместе в первые же, блядь, полчаса.
Как с ним жить, если он такой упертый?! Невозможно!
Тяну ноздрями воздух и понимаю, что он слишком горячий. Из-за меня, конечно. Пылаю я. Вот и
вокруг все нагревается, трещит.
На ходу раздеваясь, бросаюсь в ванную, хотя еще ничего не доставала из чемоданов – ни
косметику, ни одежду. Благо на полках все есть – от шампуня до лосьона. Невольно отмечаю,
что, судя по бренду, заслуга эта явно Миланы Андреевны. Никак не моей мамы. Моя бы ничего
подобного даже на подарок не взяла.
Лезу в душевую, но в какой-то момент решаю принять ванну. Так что возвращаюсь. Ополаскиваю
емкость, закрываю сток и открываю кран. Пока вода набирается, изучая содержимое шкафчиков,
выбираю парочку солевых капсул. Бросаю их и наблюдаю, как они с шипением растворяются,
выпуская едва уловимый аромат лаванды.
Настроение поднимается еще до того, как погружаюсь в пенную воду. А уж в ней… Откинув
голову на бортик, прикрываю в удовольствии глаза. От приятного волнения содрогаюсь.
– Божественно…
Сама себе улыбаюсь, когда дверь в ванную распахивается.
Внутри что-то сжимается – резко, горячо, до перехвата дыхания.
– Договоримся сразу: если ты не закрылась – я вхожу, – заряжает Нечаев нахально.
И у меня тут же случается новый спазм. Подцепляет за ребрами и тащит, пока в окружающих
тканях не возникает тянущая боль.
Прикладываю все усилия, чтобы оставлять глаза закрытыми.
– Егорушка, милый, – тяну лениво, но голос, выдавая просадку, звучит чересчур хрипло. – Я
не то что договариваться с тобой не собираюсь… Даже комментировать это не буду, – шепчу,
прицокивая языком. И раздраженно толкаю: – Чего тебе?
Слышу, как он усмехается, и по коже тотчас начинают летать окосевшие от выброса