термоядерных гормонов мурашки.
– Кайфуешь, смотрю… – оценивает, присаживаясь на бортик рядом.
Этого достаточно, чтобы меня, мать вашу, качнуло, словно при шторме. А он еще резко пихает
в воду свою лапу, чтобы поймать ею за грудь.
Естественно, я вздрагиваю. Бултыхаюсь, расплескивая воду.
В животе из-за дурацкого контакта открывается экспериментальная лаборатория с мгновенным
выбросом всех возможных химикатов. Одни из них опаляют плоть, другие – напротив,
промораживают, третьи – выжимают ее до состояния обезвоженной резины.
С трудом все это подавляю, чтобы с долбаной одышкой, крайне рвано произнести:
– Да, кайфую. Убери руку. Не мешай.
Егор убирает. Но лишь затем, чтобы скользнуть ниже.
Дернувшись, перехватываю наглую лапу у себя на животе и жестко в нее вцепляюсь. Тело так
плющит, что из кожи лезут иголочки. Вероятно, они и проводят ток.
Боже…
В горле собирается что-то вязкое. Протолкнуть этот комок хочется стоном.
Но мне, черт возьми, приходится говорить.
– Хочешь, чтобы мы прикончили друг друга в первые же сутки? – выпаливаю, распахивая глаза.
Невозможно скрыть тот факт, что меня потряхивает. Чувствую себя электроприбором, брошенным
в воду. Стоит лишь усилить напряжение, и меня замкнет. О-о-о, ну а если замкнет, вырубит
микрорайон.
Егор это видит. Сам дымится.
– Нет, просто хочу, – гасит на самых нижних нотах, с таким жаром пожирая взглядом, что,
кажется, тает пена. – Тебя, Филатова.
Этот удар приходится в грудь. Бьет, как волна о скалу, а истекает лавой с частичками моей
собственной плоти.
– А я хочу помыться, – выдавливаю все так же отрывисто. И злюсь: – Дай мне минуту, блин.
Егор вытаскивает руку, которую я сама не сразу решаюсь отпустить, и тут же встает. Но
взгляд не отводит. Курсирует по мне вверх-вниз, раскатывая новые линии электропередач.
– Ян заказал нам доставку из ресторана. Скоро привезут, – сообщает холодно, но напряжение
при этом ничуть не спадает. Сам же дышит так, что чудится, будто внутри него что-то
взрывается. Из-за этого меня и трясет все сильнее. – В честь первого вечера. Рад за нас.
Говорит, мы сделали то, о чем они с Ю когда-то мечтали.
Я пожимаю плечами, покрываюсь очередным слоем мурашек и со вздохом ухожу глубже, пока вода
не достигает подбородка.
– Поблагодари за меня… – бормочу, не очень, впрочем, понимая, что должна говорить. – И
принеси мои чемоданы.
– Уже.
– Отлично. Я наведу марафет и выйду.
И тишина.
Нечаев не двигается. Даже взгляд с меня не снимает.
– Не усердствуй, – выдает по итогу глухо. – Ты без марафета – топ.
У меня внутри все вспыхивает. И похер на то, что накал перескочил допустимые пределы.