информирует, вызывая шепотки. Тут же поясняет: – Грешу такой привычкой – просматриваю личные
дела новоприбывших. В курсе, что среди вас есть достаточно прошаренные ребята, – говоря это,
задерживает взгляд, выделяя меня.
Это приятно. Это, блин, греет, как частичка необходимой мне исключительности. Но, увы, ее
бессовестно мало.
Видимо, потому что не от того человека исходит.
Меня мог бы признать целый мир… А я Нечаева хочу.
Боже, как больно!
– Подготовка некоторых из вас не может повлиять на программу. Сейчас будет база. Причины
аварии на ЧАЭС и прочее – это если дойдете до ядерной физики.
– Если? Что-то вы в нас совсем слабо верите… – шутит Зимин.
И Айдын Нурланович усмехается.
Но отвечает вполне серьезно:
– Это объективная оценка. Все, однозначно, не дойдут.
Мне, как ни странно, плевать на это заявление.
Я вновь теряю фокус, уходя в себя. Туда, где болит. На фоне этой боли, в момент адского
сжатия груди к горлу подползает парализующий страх.
Что, если Нечаев уже меня не любит? Или любит не так сильно?
Едва срабатывает звонок, собираю все свои вещи и вылетаю из аудитории. Раньше чем это
делает все еще объясняющий что-то препод.
С горящими щеками устремляюсь в уборную.
Только закрываюсь в кабинке, снаружи раздаются какие-то визги и треволнения. Сразу после
следует стук в мою дверь.
– Это я. Открой.
Его, черт возьми, не заботит, что я тут могу личными делами заниматься?
Но, блядь… Проблема не в нем. Проблема в радости, которую я ощущаю из-за того, что он
пришел.
Нервно дрогнув, с бурным вздохом откидываю защелку.
Сердце вылетает. А Нечаев еще и теснит в пространстве, шагая в чертову кабинку и запираясь.
Я должна разозлиться! Но внизу моего живота начинает клубиться, царапая и обжигая стенки,
саднящий жар. Он заводит меня. Настолько, что мне срать на место, в котором мы находимся.
– Вообще уже?.. – толкаю, чтобы сбить горячечное напряжение, которое возникает из-за
взгляда, которым он меня присаживает. Но уже через секунду сбиваюсь. – Какого черта ты
ржешь?! – захлебываюсь возмущением.
Егор мотает головой, наклоняя ту, чтобы спрятать лицо и при этом продолжая смеяться.
Подступая, нагло скользит лапами по моим бокам. Я, естественно, отбиваюсь. Скрывая все
реакции на него, до последнего пытаюсь отпихнуть, пока он не фиксирует у стены рядом с
гребаным сливным бачком.
– Напрочь, блядь, охамел?! Пусти сейчас же! Ржет тут еще! Иди спасай свою припевалу, а то
еще потеряется где-то в коридоре!
Не могу сдержать дрожь… Он ведь колет мою щеку щетиной и прижигает ее губами.
– Ты такое несешь, как не ржать? – шепчет, запуская по моей коже молнии.