царапинки и вкус Нечаева.
В груди, с запуском мутагенных и токсичных микроорганизмов плотской любви, буйствует
собственная энтропийная Вселенная.
Присутствуют и отголоски недавнего оргазма – в нижней части тела. Егор довел меня до него,
уже привычно, пальцами, не снимая трусики. Сетка, из которой они сделаны, никак этому не
препятствовала. Как мне показалось, напротив, усилила ощущения: и для меня, и для него.
Прямо сейчас Нечаев, уже стоя на своих двоих, с пылающими ушами палит мне между ног, чтобы
запечатлеть, как в крошечных ячейках вязнет тягучий и липкий мед моего блаженства. Мы добыли
его вместе. Труд облагораживает, верно? А еще сближает, ха-ха.
На моем лице дрейфует мечтательная улыбка. В ней есть смущение, но оно, скорее, как
прозрение после пережитого шквала. Стыда я не испытываю. Слишком уж довольна собой, Егором и
происходящим в целом. Смыкаю бедра, дозируя откровенность, а вместе с ней и установленную
близость.
– Каждый раз, когда я выходила из дома, мама говорила: «Веди себя прилично»… – вспоминаю со
смешком. – Не то чтобы я тогда задумывала что-то предосудительное, но психологически это
сковывало. По всем фронтам. Я прям боролась, чтобы скидывать навязанные ограничения и быть
собой… Мне нравится вести себя неприлично, – резюмирую после небольшой паузы четко
поставленным глубоким и сексуальным голосом.
Нечаев усмехается.
– Мне тоже по кайфу, – отзывается, подтягивая бегунок на молнии ширинки. – Ты – это ты.
Я улыбаюсь шире. На самом деле, в моменте по тому же принципу раскрывается какой-то слой
моей души. Она ликует.
– А тебе что говорили перед выходом? Дай панчи, которые я буду использовать с нашими
детьми, – подхватываю тему, которая теперь висит в мыслях, как нечто важное.
Егор замирает. С ним стопорится и уходит в «избранное» весь кадр.
– Меня крестили, – говорит сухо.
Конкретно эту сухость мне не хочется разбавлять. Она оправдана серьезностью, которую я
уважаю.
– Сильно, – заключаю тихо. – Я пока не очень духовно развита. Но жду не дождусь, когда твой
крестик будет стучать мне по лбу.
И снова Нечаев стынет. Так дергано моргает, что создается впечатление, будто нерв с двух
сторон бьет.
– Ты же говорила, что перед сексом с тобой мне придется его снять, – припоминает сипло.
Я, потупив взгляд, загадочно улыбаюсь. Если бы была аватаром в матрице, от переизбытка
эмоций, вероятно, мигала бы… Хотя, может, и мигаю. Клинит же на повышенных. Хочу быть
вирусом, который захватит его.
– В самый первый раз, когда мы выпустим своих раскормленных демонов. На постоянке ведь
грешить не будем.