Егорынычем.
Я все еще чувствую его член в своей руке. Его жар, твердость, норовистый трепет, вязь из
вен, способность раздуваться и пульсировать, гудеть, словно под напряжением, как вулкан,
извергаться… Это самая мощная часть в теле Нечаева. Особенная. Часть, с помощью которой сам
создатель благословил нас сливаться. Я никак не могу на нее насмотреться, натрогаться… И,
конечно, не меньше Егора хочу ощутить в себе. Внутри поселился какой-то неуемный голод. Он с
каждым контактом сильнее.
Еще эти страхи…
Стоять на своем все сложнее.
Что с того, что я недавно кончила? Не терпится, чтобы Нечаев снова приставал ко мне.
Уламывал, показывая, что его собственные желания тоже все неадекватнее. Мне нужны
подтверждения почасово. Да что там! Поминутно! Хочу, чтобы близость с ним не заканчивалась.
«Дроп в финале топчик…» – думаю, оценивая трек и пытаясь запомнить его название.
Но возвращение Егора вышибает разом все мысли. Выжженые пустыни образуются не только в моей
голове. По всему телу. И они, Бог ты мой, нуждаются в экстренном поливе.
Грудь дрожит, и ощущается это так, словно внутри нее, между самыми тонкими слоями, гуляют
вибрации. Сердце четко слышно, без всякого там ЭКГ. Биение уходит в ровную линию, когда я
прячу глаза, и начинает рывками летать, едва мы с Егорынычем скрещиваем взгляды.
Дичь. Буржуазная тьма. Нравственное разложение.
Но какое же приятное… Из меня толкаются ввысь сакраментальные салюты.
У Нечаева, вероятно, свои взрывы фигачат. Снявшись с якоря, он скользит взглядом вдоль
всего моего тела, не обрывая жгучие лучи, даже дойдя до колен… Добросовестно курсирует до
самых кончиков ног.
Мне хочется закинуть ему их на плечи… Зачем еще эта балка из мышцы?
Пока я краснею, люто подгорая от собственных мыслей, Егор с хлопком, от которого у меня
содрогается в животе, вскрывает новую бутылку просекко.
Боже… Я не видела ее в его руках!
В принципе ничего удивительного. Удовлетворяла же свои развратные желания, а они не имеют
никакого отношения к алкоголю.
Молча выпиваем по бокалу, прежде чем Нечаев, продолжая стоять надо мной, спрашивает:
– Почему в твоем блоге так дохуя личного, но нет меня?
– В смысле? Я пишу о тебе. Правда, не упоминая имени, – бормочу я, отставляя бокал и
возвращаясь в более расслабленное лежачее положение.
– Я про фотки, – давит Егор сквозь зубы. – Видел каналы других блогеров. Все, блядь, светят
своими мужиками. Ты – нет. В чем причина? – допытывается уже с конкретной претензией в тоне.
– Че ты лыбишься-то?
Я не просто лыблюсь. Я, блин, смеюсь, прикрывая ладонью глаза.
– Не думала, что тебя волнует подобное, – шепчу, втайне умиляясь.