– Волнует? Покоя не дает, – обрушивает резко. – Вроде рожей норм вышел.
– Ага, моя любимая скрепная, – продолжаю забавляться. Но и искренность пролетает, когда
заявляю: – Ты не какой-то там мужик… Ты Нечаев. Высокоранговый. Такого терять очень стремно.
Особенно публично. Не хотелось бы объяснять своей аудитории, куда ты пропал… Они и так
считают меня сложным человеком.
– Я никуда не собираюсь, – заверяет жестким тоном.
– Твоя стойкость, Егорыныч, вызывает желание преклоняться, – признаюсь, пофыркивая от
смеха, но, конечно, реально им восхищаясь.
Он смотрит, смотрит… А потом вдруг, расстегивая ремень, заявляет:
– Я тебя сейчас на клык возьму. Силой.
Прыскаю от шока и швыряю в него подушку… Одну, затем вторую, третью, четвертую… Он все
отбивает и снова берется за штаны.
– Ты пьян? – визжу я.
Не боюсь его. Конечно, нет. Просто волнительно. Очень.
– Кропаль.
Внутри вспыхивает. Знаю ведь, какой Нечаев, когда теряет контроль.
– Все понятно!
– Что?.. – теряясь, притормаживает. Но быстро выходит из этого состояния, мотая башкой и
продолжая раздеваться. – Блядь, хочу тебя ярить.
Меня трясет, но я все равно заливаюсь хохотом.
– Правду дедушка говорит: «Пить – это тебе не спортом заниматься. Тут здоровье надо
иметь!».
– Поговори… – отпускает Егорыныч реально по-синему.
Я еще сильнее смеюсь.
Схватив телефон, открываю свой блог и жму на запись видео. Сначала снимаю себя, успевая
удивиться, какой смущенной, несмотря на все хихиканья, выгляжу, а потом, переключаясь, беру
в фокус Нечаева.
– Что ты делаешь? – отбивает, стягивая штаны.
Я захватываю всю его атлетическую фигуру, но, едва он дергает меня за ноги, пытаясь
раздвинуть их, со смехом переворачиваюсь на живот.
Снова камеры меняю, чтобы не только снимать Егора, но и, не оборачиваясь, видеть, что он
делает.
– Боже мой…
Не зная, сдернет ли он боксеры, прижимаю к губам палец. Он остается в них. Забирается на
диван, сжимая мои бедра коленями и толкаясь мне в задницу своим стояком. Между нами так
горячо! Особенно там! Мои мурашки, как камикадзе, летят на пожар. Меня несколько раз
перетряхивает. Беру лицо Егора крупным планом и, выключаясь, откидываю мобильный.
– Это был кружок на мой канал. Теперь тебя видели все, – информирую перед тем, как
завизжать, потому как озверевший Нечаев, устраивая моим пережженным мурашкам апокалипсис,
кусает за загривок. – У тебя отклонения? – ору, не переставая хохотать.
– Есть такое.
– Аа-а-а… Какой же ты дурной бухой…
– Культурный код выстреливает. Тот самый, блядь… Хочешь приобщиться? Хочешь быть Нечаевой?
Последний, блядь, раз спрашиваю.