Грудь дергается вхолостую. Изо рта выходят сугубо рваные звуки. Зажимаю все мышцы, на какие
только могу воздействовать, но полушария моей, казалось бы, упругой задницы под тяжелыми
ударами молота податливо и, кажется, вполне охотно пружинят и раскачиваются.
Господи… Как же стыдно, однако! Нечаев видит меня такой! Он, блин, все видит! Творит, что
вздумается, понимая, что имеет полную власть.
Еще эти звуки… Звуки соприкосновения плоти особенные, крайне интимные. Запоминающиеся. Ни с
чем не перепутать впредь. Вот тебе и инструмент! Моих-то музыкальных корочек, чтобы
управиться, точно хватит??? Хорошо, что я еще в физике шарю!
– Моя ты королева… Королева, блядь… – рычит Нечаев, ничуть не сбавляя своей гребаной
природной авторитарности. Хотя дураку понятно, забот у него не меньше, чем у меня. Не только
с дыханием, связками и башкой… Улавливая определенные движения, допираю, что прямо сейчас он
активно мастурбирует. От этого осознания в моей топке происходит две вещи: прогоревший жар в
самый низ проваливается, а в верхний кто-то щедро докидывает уже хорошо раскаленного угля.
Нет, блядь, три… Все же три, ведь следом все фахает, словно еще и керосином плеснули.
Зацепившись большим пальцем одной ноги за большой палец другой, вытягиваюсь, но всполохи,
один черт, несутся сквозь тело. – Да, Филатова? Королева? Твоя, блядь, задница – монархия,
состоящая из двух холмистых штатов. Хочу их разъединить.
Это заявление, резко разжимая закрученные ранее гайки, вызывает у меня приступ хохота.
– Фига се, разошелся, птеродактиль… Монархии он будет разваливать… – выписываю
заплетающимся языком.
Не прекращаю смеяться, даже когда Егор, надавив мне ладонью на затылок, грозно трамбует в
диван. Кожа шпарит лицо, клеится к нему, натирает, забивается в нос терпким запахом.
Позвоночник амортизирует тугими расхождениями, когда на спину опускается еще и вес самого
Нечаева. Меня буквально расплющивает между ним и диваном. Физически перегруз, конечно,
значительный. Но суть не в этом. Вовсе нет. Есть множество скрытых эрогенных точек, на
которые разом совершается воздействие определенной силы. С этим давлением накрывает так, что
темнеет в глазах. Потом сотрясает, включая высший уровень тремора.
– Лежать, блядь, королева. Это захват.
Утыкаюсь, понимая, что не могу полноценно дышать. Вгрызаясь зубами, ненароком пускаю слюни.
– Попробуй только… Рискни…
С нами явно что-то не так. И дело не в алкоголе. Мы говорим и творим херню на частоте
уникального стихийного коннекта. Мы, черт возьми, в общем резонансе, агрессивному влиянию
которого невозможно сопротивляться. Я трясусь, повизгиваю и ржу. Нечаев дышит как маньяк,