покрытия. На него я, отмечая жгучими спазмами в животе, как красиво на идеальное тело моей
Немезиды ложатся оранжевые блики, и ставлю кружки.
– Что это? – интересуется тихим, будто даже слегка сонным голосом, не предпринимая попыток
шевелиться. Руки и те, как лежали под щекой, так и лежат. – Чай?
– Почти грог, – говорю по фактам, до нелепого остро ощущая нехватку кислорода из-за дикого
желания начать ловить языком все блики по ее телу. Сука, вдобавок еще и краснею, как лох. –
Думал, нам не помешает согреться… Но тут, походу, без того Ташкент. – Сглотнув с такой
натугой, словно пришлось продавливать в пищевод яблоко целиком, зачем-то вытягиваю руки и
хлопаю, блядь, рывком в ладони. – Давай отъедем подальше? – предлагаю и резко указываю на
место за ее спиной.
– Мне так нормально… – роняет Немезида, возвращая все внимание на огонь.
Я же, рассеянно покачиваясь, пялюсь на ее выгнутое и из-за этого кажущееся более крутым
бедро, выпуклую и чертовски сексуальную задницу, охуенные ноги… Торможу себя, когда осознаю,
что член надувает впереди треников конус, который, если покрасить в бело-красную полоску,
можно будет назвать аварийным. Мать вашу, да он и так аварийный. Сколько бы я ни боролся со
своей природой, тяга к Филатовой сильнее.
– Погаси свет, – бормочет она все так же отстраненно. Чуть ярче включается, когда
добавляет: – По всему дому. Пусть останется только камин.
Киваю сам себе. Она же на меня, к счастью или к сожалению, сука, не смотрит.
Совершая новый обход, исполняю пожелания Королевы.
Дыхание слегка рвется, когда снова рядом оказываюсь. Когда сажусь на шкуру позади нее, черт
бы с ним, учащается.
Следующие пару минут тонут в молчании. Не произносится ни слова. Мы, блядь, втупую слушаем,
как трещит и моментами прям стреляет дерево, кидая в защитное стекло сколы и жар, как
шуршит, треплясь по воздуху, само пламя, и как за стенами дома подвывает сорвавшийся к ночи
ветер.
Ну еще пялимся, ясное дело… Вместе в камин.
Будто, сука, поймали затык. Будто зырить больше не на что.
Я не в курсе, что конкретно со мной происходит, но я вдруг ловлю какую-то адски нервную
херню, которая лишает меня возможности сохранять неподвижность. Кажется, если не начну
действовать, то, на хрен, взорвусь. И это убеждение настолько реальное, что психику
взъебывает паническая атака.
Развернувшись, кидаю лапу Немезиде на бедро и получаю по ней раньше, чем разряды от
контакта достигают плеча. Только хуй меня остановят такие шлепки. Веду дальше – к глубокой
впадине, которая образуется в районе талии. Ага прослеживает и накрывает своей кистью, но,