зная скорость, с которой она реагирует, когда действительно хочет тормознуть, не сомневаюсь
ни секунды, что в этот раз исключительно кокетничает.
Мне это ее кокетство поджигает кровь. Бурлит все, как магма перед выплеском лавы. Просто
край. Это физически невозможно, но я, блядь, чувствую, что гудящие вены ползают под кожей,
выпирая местами, словно гребаные шпалы. Артериальное давление шкалит. Голова ощущается
непомерно большой, будто могла, сука, распухнуть, как воздушный шар.
– Эй, королева драмы… – хриплю, силясь выдержать легкий дразнящий тон. Словно это не мое
тело, мать вашу, штормит так, что вибрации вовне идут. Словно не из него орет в бубен
сердце. – Слово мне свое дашь?
Ага оборачивается, тихо смеется. Я тоже, блядь, смеюсь, и в моем случае этот звук проходит
сквозь какие-то жернова, распадается на микрочастицы, бренчит и кидает в пространство эхо.
– А оно тебе нужно, мой король? – отражает Немезида, играя со своим признанием на грани
фола и, конечно же, расписываясь по моему эго своим особым каллиграфическим. Этот
дьявольский росчерк вмиг чернеет, давая знать, что без подпитки этих шрамов сывороткой
признания от моей королевы уже не сможет существовать. – Я думала, ты сам решил.
Снова смеемся, и Ага, блядь, прячется, пытаясь скрутиться в какой-то, мать вашу, бублик.
Неужели и она сейчас чувствует эту уязвимость?
Разворачивая, заставляю ее лечь на спину. Глазами стреляет, а я другое вижу. Она сгорает в
своем собственном жаре и редкими неистовыми всполохами зовет в это пламя меня.
Я не мотыль. На свет какой-то там лампы не полечу.
Но я Паркер[1], который способен вращаться вокруг солнца, выдерживая все его вспышки и
радиоактивное излучение.
– Я решил, – подтверждаю на самых уверенных. – Хочу, чтобы и ты пообещала.
Ага моргает и замирает.
Взгляд, вздохи, движения – такая она сейчас мягкая, словно вынули из ракушки.
– Ты всем нравишься, Нечаев. Тебе любая пообещает. Даже твоя брошенка. Хоть сейчас
подбирай, – выпускает скрытые переживания. Болезненно, как долгоиграющий нарыв. – Девки
видят, что ты неудовлетворен, и, как стервятники, готовы на все, чтобы привлечь твое
внимание… Чтобы насытить тебя!
Из-за этого так качало весь день? Ну, конечно! Меня ведь по той же причине носило.
– Мне любая не нужна, Ага. Ты же в курсе, блядь… Мне нужна именно ты. Только ты. В сексе
также. Хуй с ним, что неудовлетворен. Меня на самом деле тоже голыми руками не возьмешь,
если есть конкретная цель.
– Ты любишь меня? – спрашивая, всем своим естеством дрожит.
Вижу сомнения, страхи и сумасшедшую потребность.