Позже, когда все заканчивается, обтираемся, выпиваем чай, одеваемся и снова падаем на
шкуры.
Поглаживая Агу по плечу, чувствую, что она еще дрожит. И не озноб это, понятное дело.
Остатки общего электричества. На волне всех эмоций и разговорчиков про консуммацию, задвигаю
важное:
– Все произойдет в первую брачную ночь. С вывешиванием окровавленных простыней. Будут твои
и мои друзья, все свидетели нашей войны, вся родня… Вообще все. Без приколов.
Вижу, как она понимающе улыбается.
– Интересная у тебя фантазия, варвар.
По тону чувствую: хвалит. И, конечно же, подхватывает.
Но аргументы все же вставляю.
– Ты же тащишься по древним традициям? – шепчу прямо в губы, вбирая выдох и разделяя вдох.
– А мне важно, чтобы все видели, кто по итогу взял верх.
– Да, – соглашается, не сомневаясь ни секунды. С полным восторгом прикидывает: – Все
охренеют!
Я ухмыляюсь.
– Согласен.
И напряжение вновь растет. Сейчас оно не агрессивное, даже не доминирующее. Скорее,
чувственное. Обволакивающее. Медленно-медленно утаскивает на самое дно.
– Обещай, что у нас будет лучшая свадьба, Нечаев… Что ты выложишься на каждом этапе!
Венчание! У нас ведь будет венчание???
– Непременно.
– Венчание, фото- и видеосъемка, танцы, все традиционные мероприятия… Обещай, что все
пройдет по высшему разряду! Хочу, чтобы о нашей свадьбе вспоминали десятилетиями! Чтобы о
ней говорили, писали, думали! Чтобы восхищались, завидовали и не могли повторить! – входит в
азарт, не просто планируя совместное будущее, а буквально расписывая миф о нас. И я ее
понимаю. После пяти лет войны, чтобы закрыть все, нужен именно такой масштаб. Та самая
эпоха. С собственной религией, отдельными правилами и, конечно же, мощной кармой. – Ты ведь
достанешь мне дизайнерское винтажное платье, Нечаев? С вайбом старой Европы хочу! И фату
обязательно кафедральную! Длиннющую! Кружевную! Это будет та-а-ак драматично! Просто пиздец,
потрясающе! Ты обещаешь?
Слегка напрягаюсь, но не отступаю. Некуда.
– Обещаю.
– Еще же девичник, мальчишник… Как мы все успеем? Нам же в Киеве надо быть!
И снова я обещаю:
– Успеем.
Ага издает какой-то неудержимый визг, а потом, глядя мне в глаза с особым пристрастием,
замирает. Считывая все, что ей нужно, жарко выпаливает:
– Это только ради тебя! Ради тебя, Нечаев, я так тороплюсь!
– Я запомню.
– Обними меня крепче! – требует, задыхаясь. Охотно выполняю. Сам же хочу, чтобы аж кости
хрустели. – Еще крепче!
Усиливаю по максимуму. Она аж краснеет.
– Я люблю тебя, Нечаев! – выкрикивает, как клич.
И я, естественно, замыкая капкан, отбиваю подачу:
– И я тебя. Люблю, Филатова.