продам, так получается? Трусливая падла! Врубайся! Прямо сейчас я не собираюсь умирать! Ни
за что! Заряжаясь, мое потерянное сердце начинает перемещаться по какой-то аномальной
спирали – от горла до пяток.
Вниз. Вверх. И снова вниз. Все движение на толчках, с включением соответствующих зон и
усилением определенных чувств. Гормональный фон становится радиационным.
Я машинально перехожу в режим агрессивного выживания.
– Набиев, твою ж мать, приди ты в себя, постылая тварь! – накрываю, не узнавая собственного
голоса. Не знаю, как там Набиев принимает, у таскающихся за мной людей потрясение отжимает
весь имеющийся ресурс, и они в буквальном смысле застывают, на долгое время сохраняя
перекошенные выражения лиц. Совершая новый вдох, собираю их нервы, как дань. Через
мгновение, никого не стесняясь, с маниакальным хладнокровием чеканю в трубку: – Ваша
блядская свора мне столько праздников испоганила… Свадьбу я сорвать не позволю! Ищи Нечаева.
Делай, что хочешь. В одиннадцать у нас запланирована первая фотосессия. Если Егора к этому
времени не будет, я найду вас всех. Сначала с каждого сниму скальп за то, что позволили
моему клятому ненаблядному оболваниться! – снова ору, разгоняясь. – Потом… – срыв, вздох и
смешок. – Потом вас ждет мучительная кастрация! И только после этого я, блядь, каждого из
вас сотру с лица земли. Мокрого места, мать вашу, не оставлю. Понял меня, шакал?
– Угу.
В лаконичных ответах Набиева появляются неприязнь и напряжение.
– Отлично.
Выдыхаю и отвлекаюсь на Настю. Долбаный конфликт интересов! Ее ошарашенный взгляд вызывает
болезненное чувство вины и заставляет скидывать обороты.
Пока в очередной раз перестраиваюсь, на том конце провода откуда-то издали примешивается
Яббаров.
– Че случилось? – бухтит явно сонно.
И моя фантазия рисует, как он, не разлепляя глаз, зарывается в одеяло, чтобы приглушить
звук.
– Филатова на проводе.
– И хули она разоралась? – почти мурлычет гад, досыпая свои сладкие последние секунды.
– Егора ищет.
– И че его искать… – тем же тоном, через смешок. Потом вдруг настораживается: – Слышь, а
сколько сейчас?
– Что «сколько»?
– Набат, блядь, не тупи. Времени по Гринвичу сколько?.. Че с моей звонилой? Почему из нее
водяра хуярит? Фу, бля, как же воняет, сейчас блевану… А-а, сука, еще и череп трещит…
Набиев, тварь, цифры мне назови!
– Так без десяти.
– До скольки? Хули так видно? Мне это положение солнца относительно горизонта ни в пизду не
нравится!
– До восьми.
– Е-е-е-еба-а-а-а… – тянется с нарастающими на подъеме, словно выдающий его человек резко
подрывается.
– Все. Связь, – кидает Набиев и, пока я соображаю, что это адресовалось мне, отключается.