Видеограф, козел, врубает камеру… Бодятина! Господи, этот дьявол тоже здесь! И его камера,
судя по всему, давно включена.
– Я был о тебе лучшего мнения. Думал, ты ганстерша. А ты ревешь, как девчонка, – высекает
это исчадье ада, странно щелкая языком.
– Пропади ты пропадом! – горланю я сорванным голосом.
Он хохочет, подлезая со своим объективом настолько близко, словно объектом изучения
является радужка моего дергающего глаза.
И… мы сцепляемся.
Жаль, полноценной дракой это не назвать. Зажатые в плотном кольце «спасателей», по больше
части шарпаемся, трясем друг друга и в самые удачные моменты лупим с ладони по плечам. Кроме
живых людей, Богдана ограничивает наличие камеры и какой-никакой совести, а меня –
присутствие охлаждающей жижи на лице и стилисты, которые в две руки держат горячими щипцами
пряди моих волос.
– Ты получишь за всех, мелкий крысеныш! – ору я.
Сразу после этого визжу, потому что одна из девчат из-за моего же дерганья прижигает мне
верхушку уха. Боль отрезвляет, курсируя от места ожога прямо под дых. Но все же ненадолго.
Мирно смотреть на то, как Бодя ржет – невозможно.
А он, ко всему, подкидывает жару:
– Сама ты крыса. Психическая. С красным носом, к тому же… Никакая маска его не скроет. Я
его ви-и-ижу-у. Реви сильнее, дурочка. Чтобы воспалились, ха-ха, как у зомбака, глаза… Фу,
как некраси-и-иво… Золо-о-отые кадры!
– Стервятник! – выпаливаю, вцепляясь в подлокотники, но не сводя с него взгляда. – Меня
ведь когда-нибудь из этого кресла выпустят… Вот тогда ховайся[1]! Я тебя так взгрею, так
взгрею!
– Сама ты ховайся! Женщина-брат, зомби-невеста… Фьють! Ты еще не знаешь, какую живность я
на твоюСВА-А-АДЬ-БУ притащил, – тут он намеренно на максимум свой
издевательский тон выкручивает, подчеркивая весь фарс происходящего. Во-о-от же у-урод!
Невыносимый! – Бойся!
– Это ты бойся! Бойся моей тени, гаденыш! Я до трех не считаю – сразу валю! Что бы ты там
не принес, я тебе эту живность в задницу засуну, понял?! О-о-очень глубоко!
Он хохочет и выглядывает из-за камеры. Очевидно, чтобы ослепить меня своими конскими
зубами.
– Все угрозы записаны, зомби-невеста. Сдадим тебя «зеленым». Прямо в фате.
Я так фыркаю, что кусок «штукатурки» отваливается.
– Записывай, сколько хочешь, ясно?! Я никого не боюсь! Еще тебе наговорю! Волосы с твоей
башки состригу, чтобы был похож на своего брата-долбаного-кретина-предателя-птеродактиля! А
из полученной шерсти, так и быть, сошью тебе псину! Или барана! Будешь играть, когда живых
вариантов не останется!
– Машаллах! Бе-е-ше-е-ная! Люди, среди нас бешеная!