видимо, помирать с музыкой. Как иначе понимать? Вместо того, чтобы оперативно выскочить из
засранного танка и бежать со всех ног, куда опаздывают, они выжимают клаксон и, рисуясь,
делают рядом с гостями гребаный круг.
Впрочем, даже когда машина останавливается, никто никуда не спешит.
Нечаев – примат.
Фиг с ним, что выглядит как последний разгильдяй: лысый, полуголый, грязный, пьяный… Из
тачки выходит с видом победителя. Еще и свою единственную извилину – читай, член – на виду у
гостей поправляет. Запарился в штанцах и кирзаках, что ли? Говорю же, примат.
Господи!
За пять часов ада я прошла почти все стадии принятия: отрицание, гнев, торг, депрессию… Но
до самого принятия так и не добралась. На предпоследней стадии выгорела дотла. Казалось, что
никаких чувств на пепелище не осталось. Сейчас же понимаю, что они никуда не уходили, а лишь
спрессовались в одну глубинную микроскопическую точку. С появлением Нечаева эта точка
расползается по всей груди жаром эпической эйфории.
Приехал! Он здесь!
Я готова бежать к нему навстречу, чтобы убедиться, что все это не мираж моей воспаленной
психики. Что он, Господи Боже, реален.
Стоп!
Я рада, что ли, видеть этого придурка? Где моя гордость? Он меня так измучил, так подвел!
Все уже пошло по звезде! Идеально уже не будет! Разве что кое-как… Я согласна на кое-как?
Быть такого не может!
Заныкав окурок вытребованной у Ильи сигареты, разворачиваюсь и направляюсь к лифтам, чтобы
подняться на свой этаж. Едва створки открываются, попадаю в ставшую ненавистной хуету сует.
Она из номера переплюнулась, как саранча, в коридоры. Все ищут меня. Ненормальные.
– Боже мой, Агния! – захлебывается при виде меня мама. У Юнии и остальных лица и вовсе
истинным счастьем озаряются. – Ну где ты ходишь, доченька?! Приехал!!! – последнее подает
тоном, каким, должно быть, граждан оповещали об окончании войны.
Если они думают, что это конец, то я готова начать новую.
– Тоже мне событие, – высекаю пренебрежительно.
Жестом все их движения останавливаю и, не притормаживая, врываюсь в номер. И совсем не для
того, чтобы закончить сборы… Макияж со второго раза получился хорошо, волосы тоже в полном
порядке, но фату я не дала закрепить. И не планирую. Больше нет желания. И вообще до сих пор
в халате хожу, хоть платье сердобольные родственнички и уберегли.
– О, Аги! Господи! Давай скорее одеваться!
Вашу ж мать…
Снова со всех сторон, как коршуны, налетают.
Я остаюсь неприступной.
– Нет. Не буду. Не пойду за Нечаева.
У присутствующих вытягиваются лица.
– Что значит «не пойдешь», дочка? – потерянно бормочет папа. – Вы же любите друг друга,