ебальнике нет, и в ближайшее время не предвидится. У парней хари, ясен хер, ничем не краше.
Еще и эти сраные «системы»… Попадают в объектив, как ни подбираю ракурс.
У Агнии в кадре тоже рать. Но их я не особо вижу. На нее одну сердце бесится. Так, сука,
бесится, требуя больше крови, чем я могу дать, что нижняя часть тела немеет, пока верхнюю
разносит.
– Это… Вы что, под капельницами? – тянет Ага, не скрывая ни злости, ни секущего ее паузами
потрясения. – В тачке, которую кидает, как старое ведро?
– Херня, – отмахиваюсь, заметно краснея.
Но тут Яббаров, дебилоид, лезет в камеру со своими ни хуя не смешными комментариями:
– Это Верховный из-за опоздания инфаркт жопы поймал! С двух капельниц откачиваем! Зацени и
прости!
– Заткнись, – рычу, отпихивая его мохнатую башку.
Филатова хмурится. Я на автомате отражаю. Какое-то время молчим, выдерживая накаленный
контакт. У меня пылают живот и пах, чуть пупок не развязывается, но я не сдаюсь.
– Ты себя видел?! – пыхтит Ага по итогу, первой нарушая тишину. – Что это за стрижка?! Чем
ты думал?! Похож на конченого уголовника!
С деланной усмешкой веду ладонью по шершавой черепушке.
– Не мороси ты, – шепчу на выдохе. И с волевыми акцентами поясняю: – Взрослая жизнь на
старте. Я мужик. Идентифицирую себя как мужика и выгляжу как мужик.
– А я идентифицирую себя как зубная фея! Появишься здесь, высажу тебе парочку зубов для
комплекта, ясно?!
Качаю головой, понимая, что другой реакции не заслуживаю, и все равно не соглашаясь с ней.
– Уймись.
– Уймись??? – звенит на повторе. – Ты на хрена эту кашу заварил, Нечаев?! – предъявляет в
полном, блядь, отчаянии. – Если брак для тебя не на первом месте, что мы вообще делаем?
Зачем это все?!
– Почему сразу не на первом? На первом, – сиплю и невольно выпячиваю грудь. Снова
успокаиваю: – Не драматизируй, ок? Я приеду и…
Но она не дает закончить.
– Я убью тебя, ок?!
– Хватит орать! – впечатываю на нервах мощнее, чем должен.
Ага, впрочем, особо не внимает.
– Да пошел ты, урод! Не приближайся к зданию!
– Сказал, не ори.
– Я за другого замуж пойду, понятно?! Ты свободен, Нечаев! Гуляй сколько тебе, блядь,
угодно! Не спеши!
Мой ебаный «цветок» с толчка приходит в движение. Сначала гасит по ребрам током, а после
тянет свои лепестки, увеличиваясь в размерах и забираясь глубже. Вырывает кусками мясо. Лед
не спасает от боли. Боль ебашит так, что все нутро горит. Никак не могу затормозить этот
раскрут. Все силы уходят на то, чтобы не повестись на провокацию Филатовой словом.
По вискам течет, но я приковываю себя к ее лицу взглядом и ровно высекаю: