Сигналим, машем всей толпой и, подняв облако пыли, уходим в сторону трассы.
Восемь сорок – мы в дороге. Петляем на скорости по серпантину. Кидает по салону так, что
приходится за ручку над дверью держаться. Во второй лапе – система. Катетер пока, блядь, на
месте, но ощущение, что вот-вот окажется в глотке – неотступно.
– Ты, блядь, можешь ехать прямо? – давит сквозь зубы зеленеющий на каждом повороте
Рацкевич.
Набиев кидает в зеркало заднего вида мрачный взгляд и возражает:
– Каким образом? Прямо – это в обрыв.
– Тогда тише, сука. Не гони.
Меня самого полоскает нехило, но щадящий режим, ясен хер, отвергаю сразу:
– Никаких тише. Опаздываем, кому еще неясно?! Тянет блевать – открыл окно и дерзай.
– Бля-а-адь…
– Держи мой флакон, – вменяю ответственность сидящему сзади по центру Яббарову. – Высоко
держи, – инструктирую при передаче.
– Насколько высоко? У меня, блядь, рука УЖЕ затекла.
– Как Пима, – сухо уточняю я.
– От кого, мать вашу, так смердит? – бухтит сидящий рядом с Китайцем Пахомыч.
– От всех! – орут остальные.
И ржут.
Черти, блядь.
Я качаю головой и, капитально так набравшись смелости, решительно набираю странно притихшей
Агнии. Знаю, что она, никого не стесняясь, предаст публичной анафеме.
Но че уж.
Чтобы любить Немезиду, нужны не только глаза, лапы и член, но и нихуевые волевые качества.
Рискую.
Не будь рядом парней, перекрестился бы. А так молюсь про себя и в параллель кручу старую
запись смеха Немезиды. Для мутного мозга – идеальное комбо, чтобы на внутренних конвульсиях
не рухнуть в припадке.
Но коннект, один хер, получается жестким.
Казалось бы, сраный щелчок соединения, а удар, блядь, мощный. Тем, кто бывал на охоте,
наверняка знаком металлический лязг, который образуется, когда тяжелый затвор с силой
досылает патрон в патронник и намертво заклинивает сталь. Вот что-то такое. На раз-два.
Дальше четкое понимание, что обратного хода не будет.
– Мрази на связи, – вставляю уверенно и борзо, аккурат после оглушительного щелчка.
Тем самым сразу двух зайцев убиваю: признаю вину и веду диалог в позитивное русло. На охоте
же. Тупить противопоказано. Тупить, сука, смертельно опасно. Тем более что на том конце
связи со мной далеко не заяц. Не милосердный агнец, несмотря на почти святое имя. Настоящий,
блядь, матерый хищник.
Немезида фырчит, давая себе разогнаться, сбивчиво выталкивает глухие ругательства и с крика
заряжает:
– Не смешно, Егор!
И все, в салоне вакуум. Даже муха, которую секунду назад оравой гоняли, прижавшись к
лобовому, в напряге стынет. А уж хорошо знающая Филатову банда – подавно. Вдавив жопы в