сиденья, кидают все силы на то, чтобы не трепыхаться и вообще никак не отсвечивать, даже
когда тачку таскает на самых крутых виражах.
У меня самого между ребер будто боевой цветок раскрывается. Рахуячив металлическими
лопастями мне мягкие ткани, механизм впрыскивает обмораживающий их нещадно травмирующий газ.
Легкие мгновенно перехватывает спазмом. Дышать без сбоев нереально. А я ко всему вынужден
говорить.
– Ты на «громкой», если что, – информирую в надежде, что этот факт как-то сбавит ее пыл.
Ага. Сосать. Не в этой жизни.
– И что-о?! Думаешь, для меня это что-то меняет?! – выпаливает Немезида с издевкой, которая
вкручивает в уже пораженную область грудины дополнительный винт. – У меня тут тоже толпа,
прикинь! Родители, друзья, братья, бьюти-команда, технические специалисты – все стадии со
мной прошли, пока ты, блядь, просыпался! Кучка тупорылых придурков, уж поверь, в этот
гребаный день мне погоды не сделает!
– Ну, пиздец…
– Хуясе! Никакого уважения!
– Ваще попутала берега!
– Так взаимопонимания и не нашли… Старайся тут еще…
Та самая «кучка» возмущается, однако всерьез быковать не смеет. Понимают, чем чревато.
– Хорош, – перекрываю сурово, намереваясь держать не только лицо, но и общую позицию.
Агрессивно веду языком по внутренней стороне нижней губы и жестом показываю Яббарову, чтобы
держал мой гребаный флакон выше. – Проебался, базару нет. Вину признаю. Но и ты не борщи,
ок? И давай там не расстраивайся, – на этой просьбе с максимальной заботой о ней прогибаюсь.
Знаю же, что переживает. А я о ее чувствах, как бы там ни было, похлеще, чем о своих,
пекусь. – Уже взял ситуацию под контроль. Еду, блядь. Скоро буду.
– Не расстраиваться??? – свистит Агния в гневе, почти срываясь на визг. – Ты… Ты, блядь… Ты
до сих пор пьяный, что ли?!
– Че сразу пьяный?
– У тебя даже голос пьяный, Егор! Ты, блядь, пьяный! – нападает разъяренная.
– Не мороси, – цежу я, пытаясь оставаться спокойным.
Кто-то ведь должен. Тем более когда на кону вся, мать его, жизнь.
– Включи камеру! – требует террористка.
Сзади кто-то сглатывает. Я держусь.
– Не лучший вид, – давлю в отказ.
– Что-о?
– Не лучший вид, говорю, – повторяю чуть громче, но хрипло.
– Включи, блядь, камеру, Егор! Сейчас же!
Первое правило при переговорах с террористами: не идти у них на поводу. Но, мать вашу, с
Филатовой тянуть время, напрочь игнорируя ее требования – не вариант.
Выкривив рожу во что-то, как мне кажется, отдаленно приемлемое, жму на нужную иконку. Экран
моргает, врубая фронталку и безжалостно показывая, что ни хрена приемлемого в моем помятом