мною на колени рук и устраиваясь между моих ног. Хапнув воздух, сжимаю губы, чтобы в
последующем не дышать, словно мне в поликлинике перед проходкой рентгеновских лучей тем
самым промораживающим казенным голосом приказали.
Дело не в запахе. В ситуации в целом.
Задница Филатовой у моих яиц.
Снова весь контроль по б о р о д е…
Мало того, эта задница, уж поверьте, не унимается. С особым шиком прогревая, пихается,
вынуждая меня ловить белых мух и пропускать сквозь зубы если не слюни, то непонятные звуки –
точно. Я хочу ее сжать обеими лапами, стиснуть, как орех, и толкнуться в нее.
– Двигайся, – в тему приказывает Агния. Только вот, судя по новым подачам ягодицами,
подразумевает вовсе не то, что я. – Мне не хватает места, – поясняет, потому как я в упор не
догоняю, что ей нужно.
Проскрежетав челюстями, отъезжаю.
– Во-о-от, – протягивает лукавая, размещаясь. И тут же заявляет: – Это мой трон. Понял? Ты
– мой трон, Нечаев.
Я бы хотел что-то возразить, но, увы, могу только заторможенно анализировать.
Руки Королевы лежат на моих бедрах, как на подлокотниках. Спина прижата к груди. Задница –
там же, впритык к яйцам.
– Не факт, – все, что я по итогу из себя выжимаю, комментируя ее посягательства.
А потом, когда Ага достает телефон, чтобы сфотографировать море, пользуясь своим
положением, выдергиваю аппарат, жму фронталку и, раздвигая ее ноги свободной рукой,
направляю камеру, чтобы разглядеть тату в мою честь и в мою же – мокрые трусы. Делаю
несколько снимков и закидываю в нашу переписку, прежде чем лукавая одергивает юбку и
забирает мобильник.
– Кто тебе разрешал?.. – пыхтит, краснея.
– А кто запрещал? – выдыхаю, вслепую поглаживая букву и щипая, словно желая ее снять с
кожи, как жука. Или как паука, которого Немезида однажды, поразив в самое сердце, заставила
у себя под платьем искать. – Помнишь, как я на ДР шуршал у тебя под юбками? Уже тогда было с
умыслом? Признавайся.
– Конечно, нет! Твой ненормальный брательник осыпал меня тарантулами! Мне казалось, что они
везде!
Она возмущается, а я смеюсь… Так получается.
И раз уж сама влезла «на свой трон», сгибая руку в локте, беру ее по шее в захват. Туда же,
сгребая, и целую. Влажно, вылизывая кожу и засасывая. Второй рукой продолжаю хозяйничать по
бедру. Когда понимаю, что Агния даже не думает сопротивляться, а просто снимает происходящее
на телефон, взяв ее за голову, поворачиваю настолько, чтобы завладеть ртом.
На стыке двух противоборствующих энергий, едва они сплетаются в единое целое, как ни
готовься, срабатывает тот самый эффект, который со вспышками утаскивает на глубину. Остаемся