Например, однажды человек, выступавший до меня, рассказывал о Киссинджере и доктрине равновесия сил. Тема была важной, а лектор говорил настолько гладко и невозмутимо, что я пал духом. Такое не переплюнешь. Я, конечно,попытался , но понимаю, что не смог.
На приеме ко мне обратился один человек:
– Я получил большое удовольствие от вашей замечательной речи, доктор Азимов.
– Боюсь, речь о Киссинджере была куда лучше, – угрюмо ответил я.
– О нет, – возразил он. – Я уже слышал, как он рассказывал о Киссинджере, и это та же самая речь, слово в слово. Я слышал и ваши речи, но они каждый раз разные.
Это тоже важный момент. Если уж ты потрудился заучить длинную сложную лекцию, то нельзя же выступить с ней только единожды. Ее приходится повторять раз за разом – и боже упаси кого-нибудь побывать на ней второй раз.
Но спонтанная речь допускает бесконечное число вариаций, и, хотя у меня за всю жизнь выдалась уж точно пара тысяч публичных выступлений, я ни разу не повторялся.
Между прочим, они так прославились (благодаря сарафанному радио восхищенных слушателей), что меня постоянно зовут выступить во всех штатах, не говоря уже о других странах (даже в Иране и Японии). Но моя нелюбовь к путешествиям позволяет принимать только приглашения, не предполагающие далеких поездок. А то бы я мог неплохо зарабатывать на одних только речах и вдобавок поглядеть мир.
Но я не жалею. Мое призвание – писать, а не говорить.
С моими публичными выступлениями связано немало забавных случаев. Не могу удержаться и не рассказать тут парочку. Многие касаются того, как меня представляют на сцене.
Когда выступаешь, кто-нибудь обязательно должен тебя представить. Тут возникает риск, ведь если не объявить оратора коротко и по делу, трудностей не избежать. Долгое скучное представление нагоняет на аудиторию тоску. А слишком остроумное – хоть длинное, хоть короткое – завышает ожидания.
Если честно, я не отказался выходить без представлений. Когда придет время подняться на сцену, я бы просто подошел к кафедре и сказал: «Дамы и господа, я Айзек Азимов…» – и начал. Других представлений я не хочу и не прошу, но так у меня еще ни разу не получалось. Всегда кто-то ждет своего звездного часа.
В 1971 году я выступал в Университете штата Пенсильвания, где преподавал мой приятель по фантастике Фил Класс. Его попросили меня представить – и у меня упало сердце. Я помнил речи Фила на собраниях фантастов. Он славился завидным остроумием, и оставалось только надеяться, что он представит меня коротко и по делу.
Но нет. Фил блестяще проговорил долгих пятнадцать минут, нелепо раздувая мои достоинства и повергая публику в хохот. Я сползал по креслу все ниже и ниже. Он говорил даром, а мне платили тысячу долларов. Он радовал публику, а я стану горьким разочарованием.