Гертруда ничего не ответила, просто ушла. Сомневаюсь, что она меня поняла. Когда истинный мастер жалости к себе предается своему делу, для логики места не остается. Тогда я вспомнил, что мы с Гертрудой это уже как-то раз проходили.
Двадцать лет назад, когда Генри открыл после Второй мировой свое обреченное предприятие, настоящей катастрофой обернулся уход его продавца Джека.
Я спросил Гертруду, почему Джек уволился, и она ответила:
– Потому что умер его тесть и оставил в наследство кучу денег. Вот же ему повезло.
– Ты хочешь сказать, Джеку повезло, что у него умер тесть? – спросил я.
– Конечно, – сказала она. – Это нечестно. И почему все досталось ему?
– А ты бы хотела, чтобы умер мой отец и оставил кучу денег мне?
В тот раз она тоже не ответила. Наверное, самым тяжелым в отношениях с Гертрудой была ее жалость к себе, которую она ставила превыше всего.
Полагаю, у всех бывают периоды жалости к себе. Я не исключение и уже об этом рассказывал. Но это неприятное и недостойное чувство, и я изо всех сил стараюсь с ним бороться. Никогда не забуду, как библиотекарша сказала мне перед отправкой на атолл Бикини: «С чего ты взял, что у тебя какие-то особенные проблемы?»
Я редко поучал Робин или пытался привить ей свое мировоззрение, но в этом случае все-таки постарался, всерьез опасаясь, что она переймет эту плохую привычку от матери.
Я ей сказал: «Робин, на мой взгляд, каждому выделяется конкретное количество жалости и не каплей больше. Если сам жалеешь себя, то другие будут жалеть тебя меньше. А если слишком жалеешь себя, никто другой о тебе и не задумается. Но если смело взглянуть в лицо своим бедам, тогда ты обретешь у других и сочувствие, и помощь».
Очень рад, что она ко мне прислушалась, потому что Робин выросла счастливым человеком. На своем веку ей пришлось хлебнуть несчастий и разочарований, но она всегда отважно их переносила.
б) Юда Азимов. Отец, как я уже говорил выше, тридцать лет прожил на таблетках нитроглицерина от стенокардии.
В 1968 году мы всей семьей устроили в честь золотой свадьбы моих родителей большой ужин, и вскоре после этого они переехали во Флориду. Расставаясь, я с печалью и смирением задумался, увижусь ли с ними снова. В конце концов, я не собирался во Флориду и сомневался, что они захотят вернуться в Нью-Йорк. И отца я действительно больше не увидел.
3 августа 1969 года в воскресном выпуске New York Times Book Review вышла статья обо мне – прекрасная, с правильными цитатами, без ошибок и глупостей. В ней я отзывался об отце с любовью. Я позвонил ему и спросил, видел ли он статью, и он ее видел.