Запись в дневнике от 14 декабря состоит всего из одного слова: «Болен!»
Пол даже приходил два раза для осмотров к нам домой, и меня это тронуло. Врачи больше не приходят на дом, и для меня это стало важным доказательством, что Пол считает себя не только моим врачом, но и моим другом. (На самом деле он бесконечно предан своей профессии, как и Питер Пастернак. Мне очень повезло, что обо мне заботятся два таких специалиста, хоть я и стараюсь им этого не показывать, потому что люблю на них прикрикнуть.)
Я провел три недели, не вставая с кровати и забросив работу. Конечно, не до конца. Я смог следить за почтой, отвечая только на те письма, на которые ответить нужно было обязательно. Еще писал колонку для The Los Angeles Times». Но работа над книгой по истории застопорилась. И я не сумел внести последние штрихи в «Следующее тысячелетие» или две книги «Как мы узнали?..». Вовсе не смог написать тридцать вторую и последнюю книгу в серии Гарета Стивенса об астрономии. 17, 18 и 19 декабря даже нет записей в моем дневнике.
Время от времени я заставлял себя подняться на ноги по особому поводу. 20 декабря лимузин отвез нас с Джанет в ресторан в центре на ужин с Лу Ароникой из Bantam Books и еще парой человек из Doubleday. Речь шла о планах Doubleday и Bantam выпустить полное переплетенное собрание моих художественных сочинений – романы и рассказы, фантастику и детективы – в едином оформлении.
Это чудесная идея, я был рад и польщен, но еще меня не отпускало слабое ощущение (о котором я не сказал вслух), что обычно подобное собрание выпускают посмертно. Возможно, они, как всякие хорошие бизнесмены, готовились к будущему?
Если и так, я их не винил, – я и сам готовился к будущему. Весь тот печальный декабрь я думал: «Я так близко, так близок, но все же не дотяну до семидесяти».
В тот месяц это стало чуть ли не навязчивой мыслью. Я думал, что умираю, и в припадке злости горько пожаловался Джанет на судьбу, что не дает дожить до волшебного возраста в семьдесят лет.
Что такого волшебного в семидесяти? Загвоздка в том, что про семьдесят лет сказано в Псалтыре, 89:10.
В таком авторитетном источнике, как Библия, это считалось нормальным сроком человеческой жизни. Вообще-то это не так. Средний срок у большей части населения не доходил до семидесяти лет, пока не наступила вторая половина двадцатого столетия. Мы можем столько прожить лишь с современными медициной и наукой. Но в Библии сказано «семьдесят» – и это стало волшебным числом.
Я сравнительно рано в жизни умудрился вбить себе в голову, что умереть после семидесяти – не позорно, но раньше – это уже «преждевременно» и показывает уровень интеллекта и характер человека.