Однажды, после особенно тяжёлого боя на ледяной планете Фроствейл, Лекс сидел в медблоке, зашивая рваную рану на плече, используя биосшиватель. Никого из медиков не было — всех положили в том же бою. Лекс сам вгонял иглу в кожу, чувствуя, как она протыкает ткани, как кровь выступает по краям. Лицо его, освещённое тусклой лампой, казалось вырезанным из камня — резкие скулы, тяжёлая челюсть, глубоко посаженные глаза, в которых давно погас свет. Боль отрезвляла, не давала провалиться в беспамятство.
Рядом примостился молоденький лейтенант, только что из училища. Он трясся — то ли от холода, то ли от нервов. Лекс слышал, как стучат его зубы. Парнишка был чистенький, необстрелянный — румяные щёки, курносый нос в веснушках, большие карие глаза, смотрящие с наивным ужасом на ветерана. От него пахло мылом и страхом.
— Слышал, вы в снайперской школе учились? — спросил лейтенант.
— Учился.
— А правда, что там капитан Вега преподаёт? Легендарная женщина?
— Правда.
— А какая она?
Лекс задумался, вспоминая седую, уставшую женщину с глазами, видевшими слишком много смертей. Её лицо-маску, её плавные движения, её тихий голос.
— Сильная, — сказал он наконец. Закончил шов, отключил манипулятор, выдохнул. — Она говорила: «Мы не убиваем, мы останавливаем». Я тогда не понял. Теперь понимаю.
— И что же вы поняли?
Лекс посмотрел на лейтенанта долгим взглядом.
— Что война не делает нас сильнее. Она просто забирает всё, что у нас было, и даёт взамен иллюзию цели. Но выбора у нас нет. Мы уже здесь.
Лейтенант поёжился.
— Страшно? — спросил он.
— Нет, — ответил Лекс. — Страшно было там, дома, когда я не знал, кем хочу стать. Здесь всё просто. Есть приказ, есть враг, есть товарищи. Здесь я хотя бы знаю, зачем просыпаюсь по утрам.
Он встал, застегнул куртку. Плечо ныло, но двигаться было можно.
— У вас есть кто-то на гражданке? Кому отправят ваши вещи, если... ну… — вдруг спросил лейтенант. — Вы кого-то ждёте?
Лекс усмехнулся, поправил нашивки на груди — там, где под тканью билось сердце, уже давно привыкшее к пустоте.
— Некого ждать, лейтенант. Те, кого я ждал, ушли. А новые… они не появляются. На войне лишние привязанности — это лишний вес в рюкзаке. Рано или поздно придётся сбросить, чтобы не сдохнуть. Слишком больно терять.
Он вышел в коридор, где гуляли сквозняки и пахло озоном от работающих генераторов. Где-то далеко, за миллиарды километров, Лира выходила на красную дорожку очередной премьеры. А здесь, на ледяной пустоши, Лекс готовился к новому бою.
Каждый выбрал свою дорогу. Она выбрала свет софитов. Он выбрал свет взрывов. И только звёзды над головой были общими — холодные, равнодушные, вечные.