— Имя? — бросил капитан, не отрываясь от планшета.
— Константин... Костя.
— Фамилия?
— Петров.
— Возраст?
— Восемнадцать.
Капитан поднял глаза, оценивающе окинул его взглядом, как породистую лошадь на торгу.
— Здоров? Жалобы есть?
— Здоров. Никаких жалоб.
— Семья?
— Мать на иждивении. Отец... погиб на астероиде...
Капитан едва заметно кивнул, что-то отметив в личном деле. Типичная биография для «пушечного мяса».
— Контракт на три года. Подготовка — двенадцать недель интенсивного курса, затем — отправка в активный сектор. Выплаты семье — двойной оклад. В случае гибели — полная компенсация и надел земли в аграрных колониях. Согласен?
Костя сглотнул. Надел земли. Свой кусок планеты, где нет угольной пыли и вечного дыма заводов.
— Согласен.
— Правый указательный на панель. Смотри в сканер. Не мигать.
Щёлкнул пневмо-инъектор. Короткая, резкая боль под кожей запястья — и чип идентификации встал на место. Теперь Костя Петров перестал быть человеком. Он стал серийным номером в реестре Звёздного Десанта.
Он вышел из будки, разглядывая крошечный шрам. В голове всё ещё звучали фанфары из речи Вальтера.
— Всё? — Димка заглянул ему в глаза, надеясь увидеть там страх, который оправдал бы его собственный.
— Всё. Теперь я солдат Конфедерации.
Ринат тяжело хлопнул его по плечу.
— Теперь мы братья по оружию. Сделаем этих ящеров.
— Ага, — отозвался Костя. — Сделаем.
Он ещё не знал, что через три месяца его бросят в мясорубку на Оруине. Не знал, что те самые «ящеры», которых он поклялся убивать, будут защищать его город от предательства его же генералов. Он не знал, что Димка захлебнётся собственной кровью в первой же траншее, так и не успев сделать ни одного выстрела. Костя будет вспоминать этот солнечный день в Новом Багдаде и ненавидеть каждую секунду своего «геройства».
Но сейчас он был счастлив. Он был частью чего-то великого.
5. Оруин. Тень подозрения
7 октября 2267 года, Оруин, подвал бывшего универмага.
Макс сидел перед каскадом экранов, вцепившись в клавиатуру так, что пальцы свело судорогой. Третий день он не покидал своего поста. Третий день он просеивал терабайты информационного мусора, вылавливая в нём крупицы реальности. Лицо его осунулось, а линзы очков отражали бесконечные ряды кода и частотные графики.
— Макс, — позвал Эйден, спускаясь в подвал. В руках он держал поднос. — Ты ел?
— Потом.
— Сера сказала: если ты не притронешься к еде, она лично вольёт суп тебе в глотку через воронку. Она не шутит. Я видел, как она лечила одного упрямого раненого — зрелище не для слабонервных.
— Потом, я сказал! — Макс даже не обернулся. Его пальцы летали по клавишам.