Эйден подошёл ближе, вглядываясь в мониторы. Для него это была какофония цифр, но он чувствовал, что Макс на пороге чего-то страшного.
— Что ты ищешь в этом мусоре?
— Ложь, — Макс, наконец, повернулся. Глаза его за треснутым стеклом очков горели лихорадочным, нездоровым огнем. — Я ищу ту нить, за которую они дергают всё человечество. И я её нашел, Эйден.
— Научишь и меня? Искать… — Эйден присел на край стола, в его голосе не было иронии, только странная, тихая решимость.
— Научу. Потом, — коротко ответил Макс. Сейчас у него не было времени на наставничество, истина жгла ему руки.
Он вывел на центральный экран запись выступления Пунга, а рядом — выступление своего отца.
— Смотри сюда. Пунг заявляет, что Мураны стёрли с лица земли Астар. Кадры горящих кварталов, горы тел... Но я вскрыл архивы гражданских метео-спутников. Астар цел. Там не было ни одного энергетического всплеска за последние полгода. Ни одного выстрела.
— Может, помехи? Спутники Конфедерации могли подменить картинку...
— В том-то и дело! — Макс ударил ладонью по столу. — Спутники Конфедерации показывают ад, но независимые маяки Альянса и даже старые пиратские ретрансляторы транслируют мирную картинку. Тела, которые они показывают в новостях — это записи пятилетней давности с Кассиопеи. Они просто перекрасили фильтры и добавили шевроны «Звёздного Десанта». Это массовая галлюцинация, Эйден. Профессиональный монтаж мирового масштаба.
Макс вывел новое окно. Там пульсировала странная зашифрованная метрика.
— Но это не самое страшное. Я перехватил сигнал с базы в системе Вега. Зашифрованный протокол «Призма».
— И что это значит?
— Это значит, что я сам писал этот код для отца три года назад. Это канал для абсолютно приватных встреч, который невозможно отследить... если не знать, где искать «чёрный ход». Там фигурирует имя: Кришш-Хор. Командор Муран. Они встречались, Эйден. Лично. Пока мой отец кричал с трибуны о «священной войне против ксеносов», он обсуждал условия сделки с их лидером.
В подвале повисла тяжёлая, густая тишина. Эйден опустился на ящик с боеприпасами, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— То есть... они не воюют? Они... заодно?
— Они заключают сделку, — Макс сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. — Пунг и мой отец гонят людей в мясорубку, чтобы создать фон. Им нужна кровь, чтобы оправдать диктатуру и мобилизацию. А за спиной у умирающих мальчишек они продают наши миры за воданий. Оруин для них — просто разменная монета. Неудобный свидетель, которого нужно убрать руками Муран.
Макс замолчал, глядя на лицо своего отца на замершем кадре. Вальтер там выглядел героем, страдающим родителем.