— Мой сын там. Раненый. В компании двух государственных преступников. Если он умрёт из-за вашей медлительности...
— Мы сделаем всё возможное, генерал! — вытянулся стрункой офицер.
— «Возможное» — это лексикон неудачников. Сделайте невозможное.
Вальтер шагнул ещё ближе, и в его взгляде, наполненном скрытой яростью, застыли ледяные иглы.
— Когда найдёте — Макса не убивать. Взять живым. Любой ценой. Даже если придётся положить весь батальон. А этих двоих... — он на мгновение замолк, и его губы скривились в брезгливой усмешке. — Уничтожить на месте. Лекса и Эйдена. Стереть в пыль, чтобы даже тел не осталось для опознания. Хотя и опознавать их некому.
Генерал сжал в руках зажигалку, выудил сигарету.
— Будет исполнено!
Офицер почти выбежал из кабинета. Вальтер остался один в тишине огромного зала, освещаемого лишь холодным сиянием карты города. Закурил. На экране пульсировали сотни точек — патрули, оцепления, мобильные посты. Кольцо сжималось, но слишком медленно.
— Макс... — прошептал он, и в этом шёпоте было больше боли, чем гнева. — Зачем ты вернулся? Зачем лезешь туда, где тебя раздавят? Я ведь пытался тебя защитить. Всю жизнь строил этот мир для тебя.
Генерал опустился в кресло, на мгновение закрыв глаза и проведя дрогнувшей ладонью по лицу. Затянулся глубоко, выпуская сизый дым перед собой. Впервые за долгие годы стальной Вальтер позволил себе минутную слабость.
— Твоя мать... она бы этого не хотела. Она просила, чтобы ты просто жил. В безопасности. А ты... ты ищешь смерти в сточных канавах.
Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Дыхание стало прерывистым, тяжёлым. Вальтер чувствовал, что готов убивать сейчас своими руками. Лекса — за то, что переманил сына на свою сторону. Эйдена — за то, что пошёл за ним как верный пёс. Серу — за то, что помогала им на Оруине.
— Я не дам тебе умереть, — голос генерала вновь обрёл пугающую твёрдость. — Слышишь? Не дам. Даже если мне придётся сломать тебя, чтобы спасти. Я перепрограммирую тебя, как ты «перепрошиваешь» системы. Стану твоей системой... Сын... Лишь бы живой...
В его глазах блеснуло что-то, похожее на слезу, но в следующую секунду он моргнул, и лицо снова превратилось в непроницаемую маску, отражающую лишь холодный свет тактического экрана. Охота продолжалась.
7. Дана
14 октября 2267 года, старый промышленный район, Новый Багдад.
Дана не ждала гостей. Она работала в своей мастерской, когда в железную дверь постучали — три коротких, два длинных, снова три коротких. Условный сигнал Альянса, который здесь не использовали уже добрых полгода.