— Назад! В укрытия! — заорал Лекс.
Плазма ударила в десяти метрах. Взрывная волна подбросила Лекса, мир на мгновение исчез в серой пыли. Когда он открыл глаза, он увидел гибрида, выжившего в огне. Тварь, лишившаяся части брони, но всё ещё смертоносная, заносила когти над упавшим ополченцем.
Лекс попытался вскинуть оружие, но рука не слушалась. В этот момент между ним и монстром метнулась тень. Эйден.
Парень прыгнул наперерез, принимая удар когтей на себя. Хруст костей и крик боли утонули в грохоте канонады. Парень выстрелил в упор в челюсть твари, и та рухнула, придавив его своим весом.
— Эйден! — Лекс дополз до него, разбрасывая обломки.
Сера уже была рядом, её лицо, обычно спокойное, превратилось в маску из сажи и решимости. Она вкалывала стимуляторы прямо через куртку парня.
— Жив... я жив... — прохрипел Эйден, глядя на Лекса затуманенным взором. — Я же обещал... Мы же... семья.
Лекс замер. В груди, там, где двадцать лет была выжженная пустыня, что-то дрогнуло. Не тепло, нет. Это была ярость — холодная и чистая. За этого мальчишку, за Серу, за этот обречённый город.
— Лежи, — сказал он, и его голос звучал как металл. — Мы закончим.
Он поднялся, перехватывая оружие. Теперь это была не просто оборона. Теперь это была личная вендетта.
6. Волны
Два дня они отбивались. Два дня, которые слились в одну бесконечную вспышку плазмы и запаха жжёного бетона.
Мураны атаковали волнами — каждый раз новыми силами, с разных направлений. Они учились пугающе быстро: перестали лезть в ловушки, начали использовать дронов для разведки, били по позициям ополченцев из тяжёлых плазменных орудий. ИИ Кен, управлявший ими с орбиты, методично «прощупывал» оборону, находя слабые места. Плазма прожигала стены, за которыми прятались люди, и те, кто не успевал уйти, сгорали заживо. Крики этих людей Лекс слышал даже в те редкие минуты, когда проваливался в тяжёлое забытьё.
Он не спал. Метался по городу, появляясь то в одном секторе, то в другом. Стрелял, командовал, вытаскивал раненых. Эйден, перевязанный, с залитым кровью плечом, прикрывал его спину. Его рука, сжимавшая плазмоид, не дрожала, но глаза блестели лихорадочным, нездоровым огнём.
— Ты должен лежать в подвале, пацан, — бросил Лекс, перезаряжая излучатель за углом обгоревшего здания.
— Я должен жить, — огрызнулся Эйден. — А жить я могу, только когда вижу твою спину. Один я здесь не жилец.
Сера развернула госпиталь в подземельях университета. Раненых становилось всё больше, лекарства таяли на глазах. Она работала сутками. В тусклом свете аварийных ламп её седые пряди казались серебряными нитями среди кровавого месива войны. Она резала, зашивала, колола... Лекс смотрел на неё и понимал: она не сломается, пока не упадёт замертво. Просто не имеет права.