На вторую ночь Сера собрала всех, кто мог держать оружие. В подвал пришли люди из ячейки сопротивления. Худые, оборванные, но с горящими глазами. Они смотрели на Макса с уважением, а на Лекса — с подозрением.
— Зачем ты здесь, штурмовик? — спросил один из них, молодой парень с обожженным лицом. Кожа на левой щеке была стянута розовым рубцом, глаз чуть прикрыт, но второй, здоровый, смотрел цепко и зло.
— Я пришел, потому что Конфедерация начала стрелять в своих, — просто ответил Лекс. — А этот парень — единственный шанс заставить их подавиться этой кровью.
— И что ты предлагаешь? — спросила Сера.
Лекс помолчал, собираясь с мыслями.
— Я знаю, где штаб генерала Вальтера. Знаю, как он защищен. Знаю слабые места. Если вы хотите не просто отбиваться, а ударить так, чтобы они задумались...
— Ты предлагаешь нам напасть на штаб? — усмехнулся парень. — Нас двадцать человек с автоматами против батальона.
— Не напасть, — возразил Лекс. — Выкрасть данные. У генерала есть личный сервер. На нем — планы дальнейшей экспансии, списки целей, коррупционные схемы. Если Макс сможет взломать его и слить всё в открытый доступ, Конфедерация захлебнется в скандалах. Им будет не до Оруина.
Макс оживился. В его серо-голубых глазах зажегся тот самый лихорадочный огонь.
— Это реально! Если подобраться к терминалу в его кабинете... Я смогу. Но для этого нужно быть внутри.
— Я проведу, — твердо сказал Лекс. — Идти нужно сейчас. У них стандартная процедура обновления кодов раз в 72 часа. У нас есть меньше суток, пока старые лазейки еще работают.
Сера смотрела на Лекса долго, изучающе. Её усталые серые глаза встретились с его стальными.
— Ты понимаешь, что если мы провалимся, тебя не просто убьют? Тебя сотрут из истории. Назовут предателем и дезертиром.
Лекс усмехнулся — уголком рта, одними морщинами у глаз.
— Меня и так скоро сотрут. Так хоть будет за что. Если повезет, я вытащу оттуда еще одного своего человека. Если он выжил.
5. Штурм сердца тьмы
5. Штурм сердца тьмы
Штаб Конфедерации размещался в бывшем здании правительства — массивной серой коробке, окруженной колючей проволокой и турелями. Ночью он сиял огнями, как новогодняя ёлка, но это был свет смерти.
Они шли по колено в зловонной жиже ливневой канализации. Лекс — впереди, пружинистый, бесшумный, хищный. За ним — Макс, спотыкающийся, тощий, с побелевшим от напряжения лицом. Очки запотели, и он то и дело снимал их, протирая о край толстовки. Тонкие пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от страха. Замыкали шествие трое бойцов Серы — молчаливые, сосредоточенные.