— Прости, — глухо сказал Эйден.
— Не за что. Теперь это просто ещё один счёт, который нужно оплатить.
Лекс положил руку парню на плечо, ощущая, как того бьёт мелкая дрожь.
— Мы сделаем это, Макс. Ради неё. И ради тех, кто ещё жив.
В рубку вошёл Док, вытирая руки ветошью, пропитанной едким машинным маслом и био-гелем Муран.
— Челнок готов, — прохрипел он. — Старая модель «Стриж», я её подготовил. Выглядит как обычный мусоровоз или грузовой транспортник. Если не будете лихачить, никто и глазом не поведёт.
— Ты остаёшься на «Тени»? — уточнил Лекс.
— Ага. Буду сторожить эту... зверюгу. Если прижмёт — уйду в прыжок и вытащу вас по маяку.
— Жди нас, Док. Сколько потребуется.
— Буду. — Старик помолчал, оглядывая органические стены, которые, казалось, стали темнее. — Только не задерживайтесь. Эта штука начинает меня пугать. Кажется, она понимает, что я здесь лишний.
— Понимает?
— Ну, не в буквальном смысле. Но я чувствую вибрацию под полом. Она дышит, Лекс. И это дыхание мне не нравится.
— Док, ты начал разговаривать с кораблем, — слабо усмехнулся Эйден.
— А ты разговаривал с теми, кого убивал? — огрызнулся старик. — Вот и я разговариваю. Это помогает не сойти с ума в этой мясной лавке.
Они обнялись — коротко, по-мужски. В этом жесте было больше прощания, чем им хотелось бы признать.
— Возвращайтесь, — прохрипел Док, возвращаясь к пульту. — А то мне скучно будет одному потрошить инопланетные мозги.
— Вернёмся.
Челнок отстыковался от «Тени» и, поймав гравитационный луч, начал стремительное снижение. Впереди плотная атмосфера Нового Багдада и ложь, которую пора уже сжечь дотла.
3. Пустошь
12 октября 2267 года, окраина Нового Багдада, Пустошь.
Пустошь встретила их пронзительным ветром и могильным холодом.
Когда-то здесь кипела жизнь: пригороды, жилые кварталы, детские площадки. Теперь — только скелеты зданий и редкие блуждающие огни патрулей. Конфедерация не спешила восстанавливать окраины — слишком дорого, слишком долго, слишком мало смысла. Люди, выжившие в этих руинах, либо ушли в город, либо стали теми, кого теперь называли «дикими» — озверевшими тенями, готовыми перерезать горло за кусок синтетического хлеба.
Челнок сел в старом ангаре, который Док нашёл по довоенным спутниковым снимкам. Крыша частично обвалилась, стены проржавели насквозь, но внутри оказалось сухо. Воздух застоялся, пахло плесенью, крысиным помётом и временем.
— Дальше пешком, — скомандовал Лекс, проверяя фиксаторы на оружии. — До узла связи три километра. Идём по руслу пересохшей реки — там глубокие тени, меньше шансов нарваться на сканеры.