— Ты первый?
— Первый.
Лекс шагнул к трапу. Рука легла на рычаг. Металл был холодным, но под пальцами ещё чувствовалась затухающая вибрация — корабль будто прощался с ними. Он активировал выход. Снаружи ворвался воздух Оруина — тёплый, пахнущий травой, пылью и совсем чуть-чуть гарью далёких пожаров. Но это был их воздух. Бывший десантник Конфедерации расправил плечи и посмотрел на холмы с улыбкой, с которой смотрят только на что-то бесконечно родное.
Лекс сделал первый шаг по трапу вниз.
2. Посадка
Ступени трапа отзывались глухим металлическим звоном под его ногами. Лекс спускался медленно, хотя внутри всё подгоняло бежать. Руки то сжимались в кулаки, то разжимались. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как пересохло во рту. Странно: он не боялся ни пуль, ни плазмы, ни самой смерти. А сейчас — боялся. Боялся, что не сможет подойти. Боялся, что слова застрянут в горле. Боялся, что она посмотрит на него и увидит не того, кого ждала.
Вера.
Он ступил на бетон посадочной площадки и замер.
Люди бежали навстречу, что-то кричали, махали руками, но Лекс не слышал их. Он видел только её. Вера стояла в десяти шагах. В полевой форме, с плазменной винтовкой на ремне. Тёмные волосы стянуты в пучок, но несколько прядей выбились и падали на лоб. Она не поправляла их. Лицо было серьёзным, собранным, но Лекс видел: губы дрожат. Едва заметно.
Он шагнул к ней. Один шаг. Второй. Третий.
Она не двигалась. Смотрела на него, и в глазах её было столько всего невысказанного и выстраданного, что он не мог разобрать: боль, страх, облегчение, гнев, симпатия... Всё вместе, перемешанное, как краски на палитре.
— Ты вернулся, — сказала она. Голос дрожал, хотя она отчаянно пыталась держаться.
— Вернулся.
Она шагнула к нему и ударила кулаком в грудь — не сильно, но с чувством. Лекс даже не шелохнулся. Только улыбнулся краешком губ. Заслужил.
— Не смей больше так.
— Как?
— Уходить. Не возвращаться.
— Я вернулся же.
— В этот раз. А в следующий?
Лекс смотрел на неё. На пряди волос, выбившиеся из пучка. На родинку над верхней губой. На серые глаза, в которых стояли слёзы.
— Не будет следующего, — сказал он.
— Врёшь.
— Может быть. Но сегодня — не вру.
Она смотрела на него, всё ещё не веря. Потом губы её дрогнули, и она шагнула к нему сама. Лекс обнял её. Руки крепко обхватили её плечи, прижали к себе. Она была тёплой, живой, настоящей. Пахло от неё порохом, потом и чем-то ещё — тем, что он не мог назвать, но узнавал сразу.
— Я так боялась, — прошептала она ему в грудь. — Каждый день. Каждую ночь.
— Знаю.